Книга Танцор Ветра. Том 3, страница 16 – Константин Зайцев

— От этого места у меня встают волосы на шее, — тихо прошептала Ксу, осматривая скрипучую палубу. Гнилые доски палубы были покрыты бурыми пятнами. Я знал этот цвет. Кровь. Старая кровь, намертво въевшаяся в доски.

Бойцы Дома молча заняли периметр. Арбалетчики развернулись в разные стороны, контролируя пространство. Бойцы с гуаньдао разошлись чуть в сторону, чтобы им было удобнее прикрывать Ксу от любого нападения. Их дисциплина была безупречной, но я видел, как в их глазах мелькает суеверный страх. Они знали легенды о том, что иногда мертвецы возвращаются. И когда они приходят, то желают лишь одного — теплой плоти и крови живых. Они знали, что могут умереть, но их верность Ксу была сильнее страха смерти.

Шифу перебирал четки. Он казался единственным спокойным. Его глаза скользили по тени люков, по щелям между досками, по ржавым дверцам надстроек.

— Такая тишина громче крика, — произнес он почти шепотом. — Они здесь. И ждут. Готовьтесь.

Я шагнул дальше, стараясь не шуметь. Вокруг зияли люки — черные провалы в трюм, из которых тянуло гнилью и холодом. Слабый свет факелов выхватывал из тумана лишь куски палубы, рваные канаты, выбитые весла.

Ветер толкнул меня в спину, словно говоря «прислушайся». Я замер, следуя его совету, и услышал звук, от которого внутри меня поднялась волна страха, которая тут же выжгла гнев. Сначала это был едва уловимый звук. Глухой, скрежещущий стук, словно кто-то изнутри царапал крышку гроба. Потом еще и еще. Каждое повторение было громче, настойчивее. Палуба под ногами будто отзывалась на удары — низким дрожащим гулом.

— А вот и встречающие пожаловали, — хрипло сказал Ликуй, перехватывая топоры. Его единственный глаз горел предвкушением.

Люк в центре палубы дрогнул. Гнилая доска вздыбилась и сломалась с влажным треском. И из тьмы, медленно, неловко, словно марионетки на ржавых нитях, начали выползать первые цзянши.

(азиатский вариант ожившего мертвеца или вампира, двигается прыгающей походкой и очень не гибкие)

Их кожа была зеленовато-бледной, как гниющее мясо, вымоченное в тухлой воде. Она местами обвисала, пузырясь слизью и плесенью. Белые спутанные волосы свисали клочьями, закрывая мертвые лица с пустыми глазницами. На лбу у каждого висел бумажный амулет из желтой бумаги с кроваво-красными иероглифами, написанными криво, будто дрожащей рукой. Амулеты свисали прямо перед их безжизненными лицами, и при каждом движении чуть колыхались.

Движения этих тварей были резкие и дерганые, словно это были деревянные марионетки. Суставы щелкали, как плохо смазанные петли. Они издавали хриплые, булькающие звуки, словно захлебывались болотной жижей.

Бойцы Дома застыли. Двое с арбалетами едва заметно отступили назад, словно пытаясь отдалиться от того, что не должно ходить по земле. Один из людей шептал молитву, губы дрожали. Даже у Ликуя угол рта дернулся в звериной ухмылке — страх и азарт смешались в нем в одно.

— Молитесь Небу, сосунки? — грубо рассмеялся он. — Молитвы вам не помогут. Против мертвецов есть другие методы! Видите бумажки? Пока они целы, тварь может двигаться. Сорвешь — и это просто старое вонючее мясо… Но лучше рубить на куски, так будет надежнее. Запомните, они не люди. Они всего лишь гнилое мясо.

Ксу подняла лук. Ее лицо не изменилось. Ни тени страха. Только ледяная сосредоточенность.