Книга Книга пяти колец. Том 3, страница 10 – Константин Зайцев

— Слушай внимательно. — в голосе Шао звучала откровенная усталость от ситуации. — Вызываешь сюда десятника. Он проверяет мою подорожную. Мы меняем лошадей. И прощаемся с этим гостеприимным местом. — он говорил короткими фразами, стараясь донести свои мысли.

— Что тут происходит? — Из ворот крепости вышел, десятник с обнаженным клинком, а за его спиной стояли солдаты в доспехах готовые к бою.

— Слава Небесной канцелярии и предкам! — Шао даже поднял к небу руки от увиденного. — Десятник, прикажи этим идиотам опустить оружие. Вот моя подорожная. — он вытащил свернутый свиток из рукав и протянул его. Десятник сделал несколько шагов вперед, положил меч на сгиб локтя и взяв свиток начал читать. Его лицо медленно менялось от заинтересованного на презрительное. Дочитав до конца, он почти швырнул грамоту Шао. Казалось будто у него в руках было, что-то настолько мерзкое, что он обтер руку об халат и отдал приказ:

— Пропустить этих. — от его слов несло такой волной презрения, что мне безумно захотелось ему от души врезать. Смачно. С оттяжкой. Чтобы он почувствовал как ломается его нос и кровь заливает ему лицо.

— Ученики за мной. Кони на поводу. — голос нашего командира заставил меня встряхнуться и выкинуть мысли из головы.

— За лошадьми присмотрят. Мы идем к сотнику. — словно выплюнул произнес десятник и тут же сплюнул себе под ноги растерев плевок сапогом.

Мне очень хотелось поговорить с Кумихо. Желательно держа ее красивую шею в захвате, чтобы чувствовать как мое предплечье передавливает ее трахею. Куда она меня подписала?

Нас вели быстрым шагом куда-то в центр крепости, первые этажи которой использовались как загоны для лошадей и прочей живности. Каждый сантиметр свободного места был использован с пользой. Где-то висели веревки с сохнущим бельем. Где-то были разбиты небольшие грядки на которых росла какая-то зелень.

Кроме сотни солдат тут явно жило раза в три больше гражданских, были слышны крики играющих детей. Но больше всего меня поразило как с нашей дороги исчезали люди, закрывались окна. Словно до них дошла весть о том, что мы прокаженные. Что за дерьмо тут происходит. Ядро внутри меня вновь пылало яростным пламенем зовя меня в бой. Усилие воли и я вновь спокоен как белоснежный лотос на безмятежной глади воды.

Нас привели в центральное здание и сказали ждать. Стоило десятнику уйти, как я тут же задал Шао вопрос:

— Старший, что все это значит? — на его губах расплылась мерзкая улыбка.

— Привыкай боец. Хочешь нормального обращения, тебе на земли Черепах или Скорпионов. У Журавлей слишком белые перья, для того чтобы общаться с таким мусором как мы.

— Будет ли считаться нападением, если я так же вежливо отвечу этим милым людям? — голос моей тени звенел от едва сдерживаемой ярости. — Мы шан, а они обычные солдаты. Наш статус выше по праву рождения и пролитой крови наших предков! — пальцы Мэйлин то сжимались на рукояти цзяня, то вновь расслаблялись. Ее желтые глаза словно горели.

— Если сумеете добраться до суда равных, то вас оправдают. Иначе. — Шао ухмыльнулся. — Очень сомневаюсь. Журавли предпочитают казнить на восходе или закате. Дескать так куда красивее.

После его слов на несколько секунд повисла абсолютная тишина. Каждый из нас был погружен в свои мысли. Легкий скрип, плохо смазанной двери и в следующий миг мы уже были насторожены, словно охотничьи псы почуявшие дичь. Уже знакомый десятник с кислым лицом, скорее выплюнул, чем произнес: