Книга Книга пяти колец. Том 6, страница 88 – Константин Зайцев

Утром нам предстояло увидеть не благородный и изящный поединок. Нет, все мое естество просто кричало, что впереди нас ждет грубая и жестокая рубка, где все решит воля и способность терпеть боль. Хотя если бы кто-то принимал ставки, то я бы поставил на своего боевого товарища. Мастерство взращенное в безопасном додзе всегда будет проигрывать мастерство воспитанному в смертельных поединках.

За полчаса до рассвета мы уже были в центральном парке академии, где слуги уже готовили площадку для поединка. Одетый в традиционный доспех штурмовых отрядов имперского легиона Цан Фэй медитировал в позе лотоса положив свои ломики-цзяни себе на колени. От него исходило ощущение абсолютного спокойствия. Рядом с ним стояли с Йи и Донг, наблюдающие происходящей суетой.

Буквально через десять минут появились лев со своими сопровождающими. Одетый в тяжелый самурайский доспех высокомерный львенок шел вперед со скучающим выражением лица. Его пояс оттягивал тяжеленный цуруги, уравновешенный не менее тяжелым кинжалом с другой стороны. А вот человек идущий рядом с ним мне не понравился с первого взгляда. Я хотел спросить у Лиан, знает ли она кто этот человек, как в этот момент появился Черный журавль в сопровождении еще четырех человек. Увидев одного, из которых я тут же забыл о странном льве и не удержался от возгласа:

— Дядюшка Хван?

Услышав мой голос человек, который так сильно напоминал мне старого друга моего деда, резко повернулся ко мне и я понял, что ошибся. Он был намного моложе губернатора Жемчужного острова и с куда более резкими чертами лица. Наши взгляды встретились. От него исходило странное, до боли знакомое, ощущение, но я не понимал, что оно означает. Пауза затянулась и мне пришлось действовать с точки зрения этикета, чтобы не потерять лицо в глазах собравшихся людей:

— Господин, приношу свои извинения, — Как же меня бесит эта манера постоянно кланяться и гнуть спину, но ничего не поделаешь — этикет. Тем более его статус был намного выше моего — сапфировый магистрат. — Вы оказались чрезвычайно похожи одного человека.

— И этого человека зовут Цао Хван? — У мужчины был приятный поставленный голос, но меня смущал и его вопрос и знак высшего чиновника Сапфировой канцелярии на его груди. Насколько я знаю эта канцелярия подмяла под себя контроль над распространением информации, какие книги допустимы для хранения, цензуру, выдачу имперских патентов для чиновников любого ранга и они же регистрировали любые указы. По сути сапфиры это квинтэссенция чиновничьего аппарата, эдакое чиновничье государство в государстве. И уровень их влияния на империю трудно переоценить.

— Откуда вы знаете? — Начал было я, но меня резко перебили:

— Мне ли не знать своего отца, но тебя я не помню. Кто ты и как тебя зовут? — Тон сына дяди Хвана, был жестким. Становилось понятно, что этот человек не только привык командовать, но также он не терпит ослушания, а судя по его движениям, то булавой на поясе он явно умел владеть.

— Мое имя Ву Ян, мой дед Ву Бэй, по прозвищу… — Но меня вновь перебили.

— Кровавый Вихрь, ближайший друг и побратим моего отца. Прости за столь плохую память, Ян. Теперь я вспомнил твое лицо. Последний раз мы виделись больше десяти лет назад, когда я отправился в столицу. — Его голос резко изменился и теперь в нем звучало тепло и радость. Но в этот раз перебили его: