Книга Книга пяти колец. Том 9, страница 17 – Константин Зайцев

Неспешные и такие знакомые шаги вывели меня из мыслей. Интуиция говорила, что мне стоит готовиться к бою. И в этом бою меня никто не будет щадить. Пусть так. Я готов. Каждый новый шаг разносил звуковую волну, прокатывающуюся по всей арене. Похоже, кто-то думает, что меня можно этим напугать.

Когда я увидел, как из теней вышел он, мне захотелось материться. Нечто подобное уже было.

Мне навстречу шел я.

Но этот я был какой-то другой. Его кожа была цвета костной пыли, глаза — две бездны, в которых не отражалось света. Волосы, собранные в клановый хвост, что и у меня, были черны, но с прожилками серебра. Но хуже всего выглядел его доспех. Классический доспех нефритовой канцелярии был покрыт множеством трещин, из которых сочился тусклый болезненный свет.

Он улыбнулся, и в этой улыбке не было радости. Только насмешка — надо мной, над собой, над всем, во что я когда-либо верил.

— Наконец-то мы встретились, чемпион, — проговорил он. Голос его звучал почти как мой. Но в нем я ощущал гниль и распад. И все мое естество говорило, что такое не должно существовать. Я сжал кулаки и сместил ногу, приготовившись к бою.

— Кто ты? Он усмехнулся. Его ухмылка окончательно показала, что он — это не я.

— Тот, кем ты мог бы стать. Кем ты, возможно, станешь. Я — твоя слава. Твоя гордыня. Я — последний, кто бросил вызов Справедливому Судье. И я проиграл, но не в бою. Я проиграл себе.

Холод пронесся по моему позвоночнику. Это был не просто двойник. Это было воплощение. Предупреждение. Искаженное предсмертное зеркало.

— Ты здесь, чтобы сразиться со мной?

— Нет, — покачал он головой. — Я здесь, чтобы показать тебе, кто ты есть. И тогда он атаковал.

Он бился в моем же стиле. Двигался так же, как я — только быстрее, яростнее и злее. Он был яростью без цели, волей без дисциплины. Каждый удар — копия моего приема, но с искаженным акцентом. Он не бился, чтобы победить. Он бил, чтобы унизить и показать свое превосходство.

Его рука — моя рука — скользнула вперед, и ребро ладони чуть не вбило мой кадык в горло. Я чудом отпрянул, частично погасив удар. В горле засаднило от боли, а в груди — от ярости.

— Почему ты сопротивляешься? — прошипел он. — Ты же любишь это. Любишь, когда они смотрят снизу вверх. Когда дрожат. Когда молят. Когда их кровь летит в твое лицо, как дождь славы.

— Я не такой! — рявкнул я, пробивая прямой в его грудь, но он принял удар грудью, даже не отступив.

— Лжешь, — плюнул он на камень. — Ты не защищаешь. Ты доказываешь. Всегда. Себе. Им. Всем этим мертвым, что толпятся в тебе. И чем больше ты побеждаешь — тем больше ты становишься мной.

Он ударил. Коленом — в живот. Сила была чудовищной. Я согнулся, харкнул кровью на серую плиту. Он был сильнее, чудовищно сильнее меня. Но я встал. Потому что иначе — конец. Потому что я не умею сдаваться.

И тут же упал от очередного удара. Он склонился ко мне почти нежно.

— Поднимись, чемпион. Покажи мне… кто ты есть.

И я вновь поднялся.

Удары следовали один за другим, и каждый из них бил не только по телу, но и по памяти. Вот он проводит комбинацию, которой я когда-то сломал локоть бойцу из Австралии, парень не хотел сдаваться. Вот — прыжок с разворотом, как против культиста в храме.

Он знал меня до мозга костей. Потому что он и был костями, оставшимися от моих побед.