Книга Беспощадный целитель. Том 2, страница 59 – Константин Зайцев

Глаза Давида, ещё мгновение назад мутные от хмеля, вспыхнули животным испугом, когда он понял, что ему становится сложнее дышать, а затем его накрыл первый приступ приближающейся паники. Его рука рванулась к шее, но я уже сделал второй шаг вперёд, и левая рука описала короткую дугу.

Ещё три иглы летели, послушные моей воле. Сегодня я охотник, а хороший охотник не отпускает подранков. Метать иглы в рельефный мышечный каркас этого здоровяка было бы полнейшей глупостью, но на моё счастье у него хватало уязвимых мест.

Кожаная куртка — хорошая защита от режущих ударов ножом, но плохо сопротивляется уколам. Да и закрывает она далеко не всё.

Первая игла нашла щель между краем кожаной куртки и поясом джинс, вонзившись чуть сбоку в поясницу. Укол в этот нервный узел заставляет мышцы на всей правой стороне спины сократиться в судороге, от которой у него подкосило ногу. Здоровяк дёрнулся, как на крючке.

Следующая шла вверх, когда он инстинктивно поднял руку, пытаясь смахнуть невидимых жалящих насекомых. Она вошла не в защищённое кожей запястье. Игла пронзила тонкую ткань свитера и углубилась в сухожилие. Пальцы его правой руки разжались сами собой, будто перерезали тетиву лука.

Давид, теряя равновесие и контроль над телом, непроизвольно развернулся ко мне боком. На долю секунды в поле моего зрения попала его шея, точнее, её боковая часть над воротником куртки, где пульсировала сонная артерия. Упустить такую возможность было бы просто грешно.

Игла впилась туда с тихим, влажным звуком, который заглушил его хрип. Неглубоко, всего на сантиметр, но этого было достаточно. Эффект был практически мгновенным и катастрофическим. Для него. Взгляд тут же потерял сколь-либо разумный фокус. Уверен, он сейчас видит несколько противников. А его накрывает сильнейший приступ головокружения, усиливая и без того мощное действие яда.

Иглы с ядом вызвали у него тотальную дезориентацию, и он перестал понимать, где верх, где низ. Его могучие ноги, способные ломать бетон, стали ватными. Он осел на колено, тяжело опёршись ладонью о мокрый асфальт. Из горла вырвался не крик, а булькающий, бессильный стон.

Давид пошатнулся. Его могучая спина ударилась о кирпичную стену. А он могуч. Даже получив пять игл, он всё ещё пытался сопротивляться. Он попытался оттолкнуться, чтобы броситься вперёд, но нога, в которую вошла новая игла, подкосилась. Вместо стремительного рывка получилась неуклюжая поступь.

— Кто… — сиплый звук застрял у него в горле. Глаза, широко раскрытые, выискивали меня в темноте.

Давид сделал ещё одну попытку. Его правая рука, всё ещё слушавшаяся его, сжалась в кулак и с громким хрустом ударила по кирпичу рядом с ним. Кирпичная кладка треснула, посыпалась пыль и щебень. Какая демонстрация силы. Вот только эта попытка запугать работала бы с уличной шпаной, но не со мной. В этом ударе уже не было той сокрушительной мощи, что должна была быть у практика его уровня. Яд и акупунктура делали своё дело, нарушив течение энергии по его меридианам.

— Ты труп, — прохрипел он, пытаясь сделать шаг вперёд. Что с тобой, здоровяк? Перебрал, и теперь ножки отказываются двигаться как надо?

«Сонная лоза» начала действовать. Алкоголь и дурь в его крови, вместо того чтобы защищать организм, работали против него. Его печень была занята, иммунная система подавлена. Яд распространялся по венам с пугающей скоростью.