Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 55 – Константин Зайцев

— Атаковал последним.

— Атаковал последним. Когда уже всё развалилось. — Хант смотрел мне в глаза, и его взгляд был тяжёлым, как наковальня. — Ближний бой — это инициатива. Ты стоял и смотрел, как они друг друга калечат. Почему?

Потому что я пытался собрать картинку из пяти осколков, когда нужно было просто действовать. Потому что генерал привык к дисциплине, а здесь дисциплины не было и в помине. Потому что командовать тремя армиями и командовать пятёркой подростков оказались совершенно разными вещами. И вторая, к моему стыду, была сложнее.

— Ошибка, — сказал я. Коротко и честно. Оправдания — для слабых.

Хант кивнул, принимая мой ответ. Факт есть факт.

Прошёлся до конца шеренги. Развернулся. Достал сигарету из-за уха, покрутил между пальцами. Убрал обратно. Вечная привычка человека, который привык курить где хочет, но осознаёт, что здесь нельзя.

— Пять человек — и ноль команды. — Такой знакомый голос командира. Такой тихий и ровный. Тот самый голос, от которого в казармах замолкают быстрее, чем от крика. — Чен видит доску, но не видит людей. Кросс видит людей, но не доверяет. Торн хочет доказать, но доказывает за чужой счёт. Грейс хочет вырасти и лезет под чужой удар. Доу… — он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не мог прочитать, — видит всё. Не успевает ничего.

Пять диагнозов — и каждый прямо в десятку. Однорукий видел нас насквозь. И это было восхитительно и неприятно одновременно. Шаман говорил: «Если старый волк смотрит на тебя и не нападает — это не милость. Это значит, он решает, стоишь ли ты его клыков». Хант решал. И пока ответ был — нет.

— На графстве вас убьют за десять секунд. Не потому что вы слабые. Каждый из вас по отдельности — опасен. Чен — лучший тактик, которого видела эта школа за двадцать лет. Кросс при желании снесёт полкоманды в одиночку. Торн — хирург с плетьми, которого я бы взял в свой старый отряд не раздумывая. Два года тренировок — и она сможет потягаться с лучшими, но у вас нет двух лет. Грейс видит удар раньше, чем он родится. Доу… — пауза, усмешка, — Доу — это Доу, шкатулка с сюрпризами. Вспомни, что я тебе говорил. У вас лишь один шанс.

Ну спасибо, Хант. Исчерпывающая характеристика. Впрочем, может, это и к лучшему. Чем меньше он говорит обо мне, тем меньше думает. А чем меньше думает — тем спокойнее мне спится.

Он замолчал. Посмотрел в окно. Серое небо, мокрые крыши, ворона, которая наконец-то заткнулась.

— Но поодиночке вы — мишени. Пять мишеней вместо одной. На графстве будут пятёрки, которые тренируются вместе годами. Покажите мне, что способны стать командой, и я дам вам расклады по другим школам. Пока же вы — пять жалких одиночек, которые впервые встали в один зал и за шесть секунд доказали, что слово «команда» для вас пустой звук.

Он повернулся к нам. И в его глазах не было ни злости, ни разочарования. Только холодный расчёт. Расчёт человека, который годами решал, кого отправлять в разлом, а кого оставлять в тылу. И обе категории людей имели привычку умирать.

— Если не научитесь работать вместе — можете даже не начинать. Я серьёзно. Я лучше сниму вас с турнира, чем буду смотреть, как вас калечат поодиночке. У меня на совести и так достаточно имён.

Левое колено чуть дрогнуло, когда он перенёс на него вес. Привычка скрывать боль, отточенная за годы. Я заметил. Больше — никто. Ещё одна деталь в копилку. Однорукий, хромой, с истощённым ядром — и шесть секунд на пятерых. Кем же ты был, Хант, когда у тебя было две руки и полное ядро?