Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 81 – Константин Зайцев

Горка риса, посыпанная зеленью, и рядом готовая курица, которая пахла вполне прилично. Наколов кусок вилкой, я отправил его в рот. Вполне прилично, но надо обзавестись палочками: эти вилки портят волокна и не дают тебе насладиться структурой еды. Как говорится, варварский инструмент для варварской эпохи, но такова моя судьба.

Будем честны: в прошлой жизни я бы приказал выпороть повара за такую еду, но по меркам голодного восемнадцатилетнего парня с кадавр-ядром на семидесяти трёх процентах это была лучшая еда в мире. И она напоминала мне о том времени, когда у меня был настоящий дом.

Я ел и думал о том, что когда-нибудь у меня будет нормальная кухня. С тяжёлым чугунным воком, на котором масло не горит, а поёт. С хорошими ножами, которые режут мясо как масло. С кладовой, полной специй, от запаха которых кружится голова.

Когда-нибудь, Алекс Доу, но не сегодня. Клянусь Небом, когда-нибудь ты будешь носить титул не ниже того графа, что заставил заткнуться того воспитателя.

Поев, я прибрал за собой и рухнул в кровать, достав из кармана кольцо. Тёплая бронза лежала на ладони, а я рассматривал спиральные узоры, что переплетались в рисунок, который менялся при каждом повороте, — ветви, корни, змеи, реки. Мастерство, которое в моём прежнем мире оценили бы в стоимость небольшого поместья. Внутри кольца — гравировка, слишком мелкая для тусклого света лампы. И сделана она на языке, который я не понимал. Какие-то палочки, черты…

Осколок Алистера на дне ядра тянулся к кольцу. Тихо, настойчиво, как щенок тянется к руке хозяина. Не больно, не агрессивно — это было больше похоже на безраздельную тоску. Я вполне мог его понять, но ты проиграл свою битву, Доу. Теперь вместо тебя приходится сражаться мне, и, поверь, я не проиграю.

В первый раз, когда я коснулся кольца в монастыре, мир взорвался видением, а сейчас от него исходило лишь тепло. Я мысленно воспроизвёл, что видел. Женщина с колыбельной. Горящий город. Разлом А-ранга. Мать, которая сжигала себя, чтобы спасти сына. Видение длилось два удара сердца, а я после него валялся на полу с кровью из носа. Небо, кто бы ни придумал этот артефакт (а то, что кольцо — артефакт, не вызывало у меня никаких сомнений), он явно был гением, с которым я бы с удовольствием пообщался.

Кольцо молчало, или, точнее, спало. Возможно, ждало правильного момента. Я поднёс его поближе к свету и ещё раз попытался разглядеть гравировку на внутренней стороне. Всё равно не понимаю. Пустил нить энергии — осторожно, на сотую процента. Гравировка откликнулась лёгким теплом, но не раскрылась. Закрытый замок, к которому нужен конкретный ключ.

Придётся делать так, как сказала Гвендолин. После разговора с ней называть её Еленой было попросту кощунство. Капля крови на старую бронзу в полнолуние, когда луна сильнее всего. Кровь — самый древний вид магии, существовавший до ядер, до рангов, до всего, и самый опасный. Все пути крови, что мне были известны, вели к демонам, но это были пути моей родины, возможно, местные смогли как-то обойти этот момент.

Ладно, до полнолуния осталось меньше двух недель, и тогда я разберусь с этой загадкой, а пока нужно отдохнуть. Уверен, что Хант заставит нас выложиться по полной.

Житьё во флигеле позволяло мне куда больше времени тратить на себя, ведь в отличие от остальных мне не нужно добираться до школы. Разминочный комплекс, завтрак — и без пяти семь я был уже на месте, готовый работать в полную силу. Большой зал пах мелом и застарелым потом. Я стоял у стены, разминая запястья и прислушиваясь к тому, как здание просыпается. Трубы гудели, отопление кашляло, где-то этажом выше уборщица двигала стулья.