Книга Беспощадный целитель. Том 5, страница 42 – Константин Зайцев

Одежда и ботинки полетели в сторону, а я уже прижимал Миру к стене, приподняв на руках. Я чувствовал, как часто бьётся её сердце, и это эхо отдавалось в моей груди. Не было ничего, кроме ритмичных движений и бешеной страсти, захватившей нас с головой.

Спустя вечность мы сидели на кухне и пили вино.

— Алекс.

— М?

— Это действительно было нужно?

Я ответил сразу. Не потому, что не знал ответа, скорее наоборот — потому что знал слишком много ответов. И ни один из них не был полным и честным. Даже ей я не мог рассказать полностью всё: такая информация может сломать и сильнейших, а я не готов её потерять.

Задумавшись, я смотрел в окно, за которым начинался рассвет, пробивающийся через серую морось, и думал, что мне ответить этой прекрасной женщине. Вдох-выдох — и решение принято: мне нужно рассказать ей ещё один фрагмент правды. Я не хочу ей лгать, хоть и за годы моей прежней жизни научился это делать почти идеально.

— К сожалению, да, — сказал я. — Это был мой единственный шанс выжить.

Мира медленно подняла бокал. Сделала большой глоток, а потом поставила обратно на столик.

— Алекс, это уже не первый раз, когда ты ведёшь себя совсем не так, как восемнадцатилетний парень, выросший в приюте. И меня это немного пугает.

— Знаю. И могу понять, что ты думаешь.

— Ингрид уже была в лечебнице, из таких не выходят, и рано или поздно она стала бы овощем. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Но ты всё равно пошёл туда, невзирая на охрану. Я верю, что твоя кровь может тебя толкать на такие безумства, о вашем роде даже в приграничье говорят, что вы безумцы, но можешь объяснить почему? Почему ты её не оставил гнить там?

Я отвёл взгляд и задумался, как ей всё это объяснить. И я словно услышал чуть рычащий голос в моей голове: «Нет, брат. Ты должен рассказать ей правду, пусть частичную, но правду. Она заслужила». Спасибо тебе, Лао Бай, что даже когда тебя нет рядом, ты всё ещё со мной, и твои мудрые советы помогают мне жить.

— Мира, — я наконец поднял на неё глаза. — Я не могу нормально тебе объяснить. Прости. Просто… я обязан спросить с каждого из тех, кто разрушил моё ядро. Иначе через несколько лет стану трупом.

Она очень долго смотрела на меня и просто молчала. Так смотрят, когда взвешивают не ответ, а человека, который ответ дал. Я выдержал её взгляд, потому что говорил правду. Единственную правду, которую мог безопасно рассказать.

И тогда она усмехнулась. Чуть грустно и с той странной нежностью, какая бывает только у женщин, которые слишком много понимают и устали этому удивляться.

— Кровь приграничья, — сказала она тихо. — На вас всегда множество ограничений. Сколько ещё?

Этот вопрос звучал как приговор. Она не осуждала меня. Она ставила диагноз. И диагноз, который она ставила, был не про меня — про Алистера Пен-Искара. Та кровь, что не позволяла оставить врага живым. Та кровь, что подталкивала забирать у поверженной женщины не только ядро, но и глаза. И сейчас она объясняла мне меня. И, по её мнению, объясняла полностью. Пусть так и думает. Так безопаснее. Для нас обоих.

— Не знаю.

— В смысле?

— Я должен спросить с каждого, кто виновен в этом преступлении. Дэмион наблюдал, но не делал, и поэтому он жив.

— Это тот парень, твой одноклассник, что помог тебе вытащить меня из лап Штайнера?