Книга Беспощадный целитель. Том 5, страница 74 – Константин Зайцев

— Мертвец, их там девять и они все страдают, — сказала она. — Все как один горят зелёным, но при этом не таким тусклым как у тех наверху. Я не понимаю, что это значит.

— Спасибо, Четырехрукая. И будь готова к тому что увидишь, это может быть страшно.

— Я справлюсь.

— Я в тебя верю, подруга. — И активировав микрофон тихонько спросил. — Молот, мы у подвала. Что у вас?

— Южное крыло зачистили, — отозвался Молот. — Теперь и мы у подвала. Тут была херня, а не охрана. Даже стрелять не пришлось. Семеро тупых ушлепков. И Мертвец, тут на повторе играет запись от который мне мягко говоря не по себе.

— Что за запись?

— Веселый детский смех. В таком месте это чуток странно.

Эйра подняла на меня глаза. Дэмион беззвучно произнёс губами: «дерьмо».

— Принято, — сказал я. — Думаю у нас будет такая же запись, но пока не слышно. Жди нас и не лезьте без моего сигнала.

— У тебя минута, Мертвец. Потом мы в любом случае входим и пусть свет поможет тем кто встанет у нас на пути. Время пошло.

Молот был прав, у нас нет времени на сантименты, а наш противник играет на психике нормальных людей. Детский смех в таком месте ломаем привычные паттерны поведения. В целом хороший прием, но работает не на всех. Некоторые лишь злятся. Я например. Ненавижу некромантов, больные на голову ублюдки и эти головы я с удовольствием отрывал.

Я положил руку на дверную ручку. Стальная, грязно-серая, с табличкой «Лаборатория. Посторонним вход воспрещён» — как будто эта надпись кого-то когда-то останавливала.

Сталь была тёплой, от энергии текущей по формации, но мне было плевать. Я знаю точно наперёд: Сегодня кто-нибудь умрёт! Я знаю где, я знаю как, Я не гадалка, я палач! И да простит меня Небо за мою жестокость.

— Готовьтесь. Заходим!

* * *

Перед нами был длинный коридор, в конце которого виднелась сестра близнец двери через которую мы только что вошли. По обеим сторонам коридора, стояли клетки. От одного вида которых во мне поднялась дикая злоба. В памяти мелькнули воспоминания, которые были похоронены в таких глубинах моего сознания, что я уже о них забыл. Когда-то и я сидел в такой клетке, голодный, избитый, злобный щенок. Как и местные пленники я мог там сдохнуть, но мне повезло и я выбрался.

И тут тоже были не камеры, а именно клетки как для диких зверей. Стальные прутья, висячие замки, бетонный пол, влажный от мочи и того, что выделяется из людей, забывших, что такое уход за собой. В мои ноздри ударил ненавистный запах, в котором смешалось сладкое гниение бездны, застарелый пот, прокисший на месте, моча и поверх всего кровь. Гниющая кровь, которую никто даже не думал смывать.

Десять клеток, в которых должны содержаться десять человек, но живых среди них было лишь девять.

Все взрослые. Судя по всему тела подростков уже гнили где-то внизу, если конечно они не превратились в тварей разлома. Кто его знает, что для этих ублюдков значит брак.

Большинство в клетках сидели или лежали с тем тупым выражением, какое бывает у людей под запредельной дозой Искры. Тело присутствует, личность — отъехала в отпуск. У всех на плече или на груди — клеймо двойной спирали ДНК. Выжженное раскаленным металлом, как тавро на скоте. Выродки метели свой материал, о как им повезло, что у меня нет моей старой силы и еще больше, что рядом нет моего тигриного брата. Лао Бай ненавидел клетки, а еще больше тех кто в них сажает.