Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 89 – Константин Зайцев

Вблизи она была ещё больше, чем казалась с бруствера. С хорошего быка, обрюзгшая, с раздутым горловым мешком, который медленно ходил в такт дыханию. Она не спала. Она ждала, мордой ко входу, к моему входу, и когда я шагнул из галереи в зал, её глаза, маленькие и старые, нашли меня сразу. Без малейшего удивления. Тварь знала, кто убил её детей, и знала, что рано или поздно он придёт в это место.

И я не обманул её ожиданий. Шагнув внутрь, я ухмыльнулся:

— Ну здравствуй, мразь. Вот мы и встретились лицом к лицу.

Стоило мне сказать эти слова, как тут же её мешок раздулся, и зал ударил меня по ушам звуковой волной, пронёсшейся по всему ярусу.

Это был не свист. Точнее, свистом это было для стаи, командой, чтобы каждая тварь её рода тащилась сюда и разорвала в клочья наглого человечка. В меня же она вложила боевую октаву: сжатый столб звука, от которого лопаются перепонки, внутреннее ухо превращается в кашу, а человек — в тошнотворно вращающийся волчок.

Я знал этот род оружия и встретил его единственным способом, какой знает лишь целитель: за половину вдоха до удара пережал себе энергией слуховые каналы, оба, наглухо, как пережимают артерию. Мир оглох. Звук прошёл по мне тупой волной давления. Мерзко, но терпимо. Я устоял. Не умей я этого, на D+ ранге из моих ушей уже вытекали бы мозги, и никакой доспех духа не помог бы.

Она поняла, что фокус не сработал, быстрее, чем я ожидал, и сделала то, что делает всякий командир, у которого не вышло уничтожить врага первым залпом. Она вызвала ещё резервы. Мешок сжался иначе, короткими толчками. Команду я не услышал, но пол под подошвами передал ответ. Из боковых нор, из трёх сразу, полезли уцелевшие: побитая, драная мелочь, всё, что осталось у неё от армии. Десятка полтора голов, поднятых последним приказом. И почему же так долго? Похоже, первая команда была не напасть, а затаиться. Сейчас это уже не важно, сейчас меня ждёт танец со смертью.

Расклад стал арифметикой смерти. Полтора десятка мелочи — это четыре минуты работы, которых у меня не было. Где-то по ярусу, зеркальным коридором, бежал Нортон, и каждая потраченная здесь минута ложилась на его чашу весов. Похоже, матка знала это не хуже меня. Слишком умная тварь разменивала своих последних солдат на моё время, спокойно и грамотно, как разменивала их всю жизнь. И будь я проклят, если в этой старой твари не было больше штабной выучки, чем в половине офицеров, которых я знал по прошлым войнам.

Но у меня было то, чего у меня не было в прошлый заход. У меня было двое.

«Тень. Мелочь твоя. Води их, не убивай, просто не пускай ко мне. Райс. Держи левый сектор. Три норы слева запечатай огнём, чтоб не подошёл второй эшелон».

Крыс развернулся навстречу драной стае с восторгом голодного пастуха, дорвавшегося до чужого стада. Он не дрался, он мелькал: серая струйка мрака среди камней, укус, отскок, издевательский образ во все стороны разом. Мелочь, взбешённая неуловимым крысюком, пускающим ей кровь, сбивалась в кучу и гонялась за ним по залу, забыв о приказе.

А Райс встал в устьях левых нор стеной огня. Он не бил по мелочи, он отрезал ей подкрепление. Три горловины, из которых должна была полезть вторая волна, он запечатал ровными столбами пламени, и то, что пыталось пройти сквозь, оставалось в устьях чёрными скрюченными комьями. Мертвец С-ранга работал идеально точно, зная цену каждой искре. У мёртвого нет ядра, чтобы восполнять энергию. Лишь господин может его наполнить, но даже того запаса, что был у Райса, хватало для удержания тварей огненной стеной. Полтора десятка голов против одной наглой крысы и огненного духа — это совсем другой расклад.