Книга За час до взрыва, страница 87 – Александр Тамоников

Уваров тяжело ступил на землю. Первым делом он передал Смирновой планшет с документами «Корморана».

— Спрячь с остальными материалами. Это главное.

Затем кивнул Громову:

— Передай пленного Ястребу, помоги с погрузкой.

Егоров и Громов усадили Циммера на пол в заднем отсеке БА‐64, между ящиками, спиной к перегородке. Егоров пристегнул его ремнем к скобе на полу, чтобы ограничить движения. Циммер лишь глухо застонал, когда его раненую руку неловко задели.

— Кувалда, помоги Волне со «Штилем», – распорядился Уваров. – Ястреб, доложи по горючему и общему состоянию машины.

Подошел, вытирая пот со лба, Егоров:

— Горючего чуть больше полубака. Хватит до Инстербурга. Пробоины в броне не сквозные, ходовая цела. Стекло надо менять, но ехать можно. Все остальное снаряжение, кроме палатки и «Штиля», уже упаковано.

— Хорошо. Быстрее заканчивайте.

Работа ускорилась. Смирнова и Громов вдвоем за десять минут разобрали и упаковали в специальные амортизирующие ящики хрупкие блоки гидроакустической станции «Штиль»: приемный блок, усилители, блок питания. Антенный модуль уже лежал в чехле. Ящики бережно перенесли и уложили в броневик, проложив их свернутой палаткой. Последними погрузили походные мешки с личным скарбом и оружием, канистры с водой и неприкосновенный запас. Загруженный грузовик стоял рядом с броневиком.

Уваров провел последний осмотр места стоянки. Ничего не забыли. Только примятую траву, след от палатки да пару гильз от винтовки Егорова. Он поднял голову. Ветер по-прежнему нес с залива соленую влагу. Но теперь этот ветер был просто ветром.

Он подошел к БА‐64. Циммер сидел в полутьме отсека, прислонившись к ящику, глаза закрыты. Дышал ровно. Смирнова села рядом с ним. Егоров уже, устроившись за рулем, запустил двигатель. Ровное урчание мотора звучало как музыка. Громов занял место за рулем грузовика, положив рядом ППШ.

Уваров сел на свое место. Дверца захлопнулась с глухим, бронированным стуком. Он вытер ладонью пот и копоть со лба. Его взгляд упал на кожаную крышку планшета, который Смирнова положила между сиденьями. На ней, возле сломанного замка, виднелось темное, липкое пятно. Запекшаяся кровь Циммера.

— Поехали, Егоров, – сказал Уваров, глядя вперед на дорогу, ведущую в Инстербург. – Время «Корморана» вышло.

Броневик и грузовик плавно тронулись с места, развернулись и понеслись на запад, оставляя позади серые громады шлюзов, утихшую воду в заливе и долгий, смертельный марафон операции «Янтарный рубеж».

Броневик вгрызался в сумерки, словно стальной крот в мягкую, сырую плоть земли. За ним неизменно следовал грузовик с Громовым. Дорога из прибрежных низин вглубь материка была плохой – грязь, перемешанная со щебнем, свежие заплатки из колотого булыжника, обшитые досками мостки над размытыми промоинами. Егоров вел машину с автоматической, почти медитативной сосредоточенностью. Его руки в потертых кожаных перчатках, липких от пота и машинного масла, жили своей жизнью: легкий доворот руля вправо, чтобы избежать глубокой колеи, короткий разгон перед подъемом, плавное торможение перед слепым поворотом. Угадывались контуры уходящей вдаль полосы, обсаженной голыми, щербатыми от шрапнели и пуль тополями. Их изуродованные силуэты на фоне багрово-серого неба казались немыми стражами этого опустошенного края. За броневиком не отставая ехал грузовик, управляемый Громовым.