Книга Тень за стеной, страница 12 – Валерий Шарапов

Подполковник снял трубку, попросил город, назвал красивый номер. На том конце провода долго не отвечали, наконец раздраженно промяукала секретарша:

— Да! Говорите, товарищ, быстрее, я занята.

— Я тоже, Машенька. Не хамите тому, кому не следует.

Та без тени смущения сменила тон:

— О, простите, не узнала голоса. Соединяю.

В трубке щелкнуло, заговорил мужчина:

— На проводе.

— Мое почтение, Александр Иванович.

— А, Григорий Саныч.

— Он самый. Как наши с вами дела?

— А что, собственно говоря, вы имеете в виду?

— Да все то же. Есть мнение, что вскоре всплывет инвентарный ГГ семьдесят один литера «ф».

— С ручательством?

— Абсолютно. Так вы не задерживайте.

На том конце провода пыхтели, шуршали бумагами.

— Александр Иваныч, инвентаризация на носу, – напомнил Богомаз.

Собеседник щелкнул зажигалкой, прикурил и пообещал:

— Поторопим. Фюнф минут.

— Давайте. Не будем обманывать братский народ, обманутый Гитлером.

— Не станем, – успокоил собеседник, – конец связи.

Закончив разговор, Григорий Александрович сложил все в папку, завязал на шнурки и убрал в сейф.

Его собеседник, докурив, снял трубку другого телефона:

— Лев Давыдович, говорят, еще одна у вас. Не у вас еще? Так поторопите агентуру. Нет времени… Так именно об этом и хочу напомнить…

Пауза, далее совершенно иным голосом:

— Не забывайтесь. Время, товарищ, время.

На радостях всегда хотелось перекусить. К тому же Гриша Богомаз еще со времен Мясного Бора никак не мог наесться. Привычка нездоровая. Он уже расползся так, что на ковер к начальству ходит в штатском: мундир стал мал.

«Пару бутербродов, и хорош», – решил Григорий Александрович и в порядке производственной гимнастики погнал в буфет, но на выходе из кабинета был выловлен Полозовым:

— Я к вам, Григорий Саныч.

— В кабинет?

— К нам, на минуту. Тут попытка ограбления была, на Сретенке.

— Так-так?

— …на Сретенке, – повторил Макарыч, – в Луковом переулке, дом шесть. Хозяйка с утра пошла на службу, спохватилась, вернулась в свой флигель за перчатками – а из-под кровати вылезает…

— Сцапала?

— Оторопела гражданка. А он еще сообразил представиться глухонемым – глаза таращит, руками машет, мычит. Она пока соображала, он шмыг мимо нее – и сбежал.

— Если сбежал, то о чем толковать?

Полозов невозмутимо объяснил:

— О том, что дурачок участковый просигналил, что в тот же день отловили неподалеку оттуда, на Трубной, Васю Штукина.

— А Вася у нас кто?

— Цыганенок, лет восьми от роду, беспризорник, промышлял кражами.

Макарыч замолчал, и Богомаз поторопил:

— И что? И где? В чем суть?

— А, – спохватился Полозов, – чернявый, круглый, наглый.

— Вот оно что.

— Именно. Штукина-то мы выловили. Ну мы там гражданку из флигеля пригласили, сейчас придет, будем опознание проводить. Я решил, может, вы тоже поприсутствуете, если интересно?

Григорий Александрович, который на голодный желудок соображал неважно, принял соломоново решение:

— Через четверть часа подойду.

Он спустился по лестнице, твердо взяв курс на еду. Однако прямо перед носом прошмыгнула в здание товарищ Елисеева, то есть Введенская.

«Не судьба, голодаем», – понял Богомаз и отправился поприветствовать.

— Катерине Сергеевне!

— Григорию Санычу! – отсалютовала Введенская.

— Какими судьбами?

— Да у вас, говорят, наш Штукин, я за ним.