Книга Тень за стеной, страница 26 – Валерий Шарапов

И все-таки свинство. Он, то есть Цукер, еще и в шахматы лучше играет. Потому все рассчитал верно: Колька не потащится же за ними третьим лишним шпионом и устраивать выволочку по возвращении тоже не сможет. Во-первых, сам не без греха, а во‐вторых, грех «канифолить» рожу гражданину только потому, что он за тебя сходил на «Три сестры». Не в пивную же.

В общем, Цукер сорвал почти все куши, прошел в дамки и оставил Кольку с носом.

«Запомним, – решил Пожарский, заваривая чай на общей кухне, – а эта… получит у меня на орехи…»

Самым неприятным было то, что на следующий день Савушкина по невыясненным причинам на занятиях отсутствовала. И на другой тоже.

Возникла мысль спросить у Щербина, где его зазноба, но было неловко: и из-за того, что Колька лучше должен был знать, где она (ведь сам вызывался проводить), и из-за поцелуя тоже. Эта «заноза» запросто все перевернет с ног на голову и заявит, что это он полез целоваться, – с нее станется.

С Гладковой он попытался помириться, заходил к ней и домой, и в библиотеку – она просто захлопнула дверь перед его носом. Ничего не поделаешь, надо ждать, пока остынет, и только после этого попытаться что-то объяснить.

Сам-то Колька уже остыл и отсутствием Савушкиной был доволен. Без постороннего бабского элемента занятия шли куда бодрее, прямо по-стахановски. К тому же Вани Белова тоже не было уже второй день, он отпросился у Ильича: что-то там с женой на сохранении и он помчался к ней в больницу.

После занятий Пожарский уже собирался уходить, но тут весь педсостав вызвали к директору. Плотно прикрыв дверь, Казанцев сообщил:

— Тут щекотливый вопросик для решения.

Оказывается, он все-таки выбил жилплощадь, правда только одну. А кандидатов, имеющих на нее право, трое.

— Решать надо прямо сейчас, документы ждут уже сегодня, – объяснил Казанцев.

— Что решать? – поинтересовалась Асеева, которая вела протокол.

— Как что?! – рассердился директор. – Кого выдвигать на жилплощадь!

И только что поставленный «вопросик» решился.

Один очередник, Голубев (техническое черчение, двенадцать квадратов, жена, двое своих оболтусов и один приемный), заявил, что надо Белову, а он обождет. Категорично так заявил, хотя в обычной жизни твердости не проявлял:

— Товарищи, тут важно соблюдать масштаб.

— Хорошо бы супругу спросить, – напомнил Казанцев.

— Жена добавляет подробностей, но мы с ней старая упряжка, – сказал Голубев, – сколько мотались, в таких дырах обитали, что пока для отдохновения наших метров вполне достаточно. У Белова жена молодая, интеллигентная, то есть с запросами. К тому же на носу прибавление семейства – дело для них новое и потому нервное. Беловым сначала.

Второй очередник, Седов (материаловедение, тринадцать квадратов, двое детей, вдовец), тоже заявил:

— Нечего разводить демократию. Белову нужнее.

— А ты так и будешь мыкаться? – вставила Асеева.

— У меня простая структура, без примесей. Мне спокойнее – так мои всегда под присмотром. Да и меньше охотниц за жилплощадью.

— Это как? – поинтересовался замполит.

— Такая вот проверка общей прочности. Если найдется та, что согласится проживать с моими двумя поросенками, тотчас и женюсь.

— А ты уверен, что к тому времени квартира вам будет? – подначила Асеева.

— Конечно, нет, – хладнокровно парировал Седов, – но с такой ангельской персоной я готов жить где угодно до самой смерти. Технологически это вполне возможно.