Книга Над темной водой, страница 57 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Интересный расклад, — усмехнулся Лев Иванович. — Получается, что выбора у вас, по сути, и не было.

— Это точно, — согласился Скачков. — Не было выбора… Но до меня такие вещи тогда туго доходили, и я вначале заартачился. Не буду, говорю, я на себя никакого убийства брать. Я Ксению не убивал. Вот тогда со мной этот человек и заговорил.

— Тот, который в тени сидел и лица которого вы не видели, — уточнил Лев Иванович.

— Да, он самый, — кивнул Василий. — Этот человек и говорит мне — если ты отказываешься, то из этой комнаты ты сегодня не выйдешь. И вообще никогда не выйдешь. А найдут тебя в Грязевке. А могут найти в лесу с петлей на шее и запиской в кармане, в которой ты признаешься в убийстве Ксении Щегловой. Или вообще никогда не найдут. И вот в голосе его, таком тихом и уверенном, и была вся правда. То есть я хочу сказать, что они так со мной и поступили бы, откажись я тогда взять на себя убийство.

Скачков замолчал, потупился, обхватив ладонями кружку с остывшим уже чаем.

— И вы, значит, согласились?

Вопрос Гурова вывел Василия из задумчивости. Он поставил кружку на стол и ответил:

— Не сразу. Сначала я минут пять молчал. Думал. Прикидывал, что и как. И они тоже молчали. Давали мне время осмыслить их предложение. Ну а потом, чтобы меня подтолкнуть к решению, Иван Кириллович и назвал мне сумму, которая будет меня ждать по выходе из тюрьмы.

— И какая это была сумма? — спросил Лев Иванович.

— Четыре миллиона, — сказал, как выдохнул, Скачков.

— Так ведь сегодня это не такие уж и большие деньги, — заметил Лев Иванович. — Лет десять назад они хоть что-то значили, а сегодня… — Он недоуменно покачал головой.

— Да я уже понял, что они меня развели, — с досадой проговорил Скачков. — И дело даже не в том, что вообще меня кинули, а что сумма была не так и высока, как мне тогда казалось. Я молодой тогда был, и мне казалось, что четыре миллиона — это такие огромные деньжищи, что на них полмира купить можно. А когда в тюрьме сидел и на зоне чалился, то там — сами, наверное, знаете — время стоит на одном месте. Что зима, что лето за окном — один фиг. Кажется, что выйдешь на волю, а там все так и осталось, как было.

— Не знаю, но верю на слово, — ответил Гуров и спросил: — Поверили, значит, обещаниям?

— А куда мне было деваться? Или они меня убьют, или я отсижу и выйду богатым. Так мне думалось. Вот и согласился. И все эти десять лет только и жил надеждой на эти миллионы. А когда вышел, то сразу и не понял, что жизнь-то — она уже другая стала. И эти деньги… Грош цена этим деньгам. Сеструха мне целую лекцию прочитала по экономике нашего государства, когда узнала, отчего я так радуюсь своему освобождению. Но все равно — радовался я деньгам. А что еще мне оставалось? Думал, что хоть и не за такие большие деньги, а все равно — не задаром отмотал червонец. Да…

— Вы знали, что Иван Кириллович умер?

— Знал, — хмуро ответил Скачков. — Сестра мне в письмах все новости рассказывала. Но все равно надеялся, что он или хотя бы Генрих мне эти деньги в тайник подложат. Мечтал часть денег раздать — сеструхе, Щегловым… Остальные деньги хотел в дело вложить и квартиру купить. Все псу под хвост… Все мечтания и вся моя жизнь пропали даром, — с досадой стукнул он себя кулаком по колену.