Книга Над темной водой, страница 98 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Кого-то сбил?

— Да нет. — Олег явно куда-то торопился, потому как все остальное объяснение он практически протараторил: — Один автомобиль — «Тойоту Камри» — зацепил на Рублево-Успенском шоссе. И, как потом выяснилось, не он сам, а его шофер за рулем был. Это еще месяц назад случилось. Мужика, который в «Тойоте» сидел, сделали виновным и пытались развести на деньги. Но тот уперся — давайте ждать полицию, и все тут. Ну они и уехали. Вот мы и воспользовались случаем, чтобы задержать его на двенадцать часов. Так сказать, для выяснения обстоятельств. Если хотите с ним поговорить, то лучше бы вам поторопиться, — заметил Машин. — А то ведь отпустят.

— Но я так понял, вы его все-таки о связи со Скачковым спрашивали?

Гуров, понимая, что Олег торопится, тем не менее не собирался отпускать его до тех пор, пока не вытянет из него все, что надо.

— Лев Иванович, я все в отчете написал. Даже адрес Коншина Бориса Игнатьевича приписал в самом низу, — чуть ли не простонал Машин. — У меня дел сегодня, несмотря на выходные, куча кучная, а я к тому же еще и дежурю по району сегодня. Я ведь вам помог?

— Помог, Олег, спасибо. Ладно, беги. Я с тобой на следующей неделе свяжусь и еще раз спасибо скажу.

— Лев Иванович, знаю я ваше спасибо, — ответил со смехом Машин. — Не надо мне ничего. Я ведь почему вам помог? Потому как вы, можно сказать, мой учитель. Это я вам спасибо должен говорить за науку, а не вы мне.

После этих слов Олег сразу же прервал разговор, не позволив Гурову возразить.

— Учитель-мучитель, — мысленно улыбаясь, пробормотал Гуров.

Хотя Лев Иванович и был лишен тщеславия, но ему все же было приятно, что молодые оперативники чему-то смогли от него в свое время научиться.

Внезапно его задумчивость была прервана. Запел его телефон, и по мелодии Лев Иванович понял, что разговора и объяснений с Орловым ему не избежать. Вздохнув, он ответил:

— Каюсь — уснул и не перезвонил.

— А ты не передо мной кайся, — раздался в ухе бодрый голос генерала Орлова. — Мне все равно, в чем ты там согрешил. Я сам не святой. Ты просто скажи — движется у тебя с делом Скачкова или зависло? И как далеко ты в нем продвинулся, если все-таки оно движется? А больше мне ничего от тебя и не надо.

— Движется, Петр Николаевич, движется. Хотя и не так скоро, как хотелось бы. Да и дело-то у меня хотя и старое, но, похоже, что оно в новое превращается.

— Что значит — превращается? Как старое дело может в новое превратиться? — не понял Орлов.

Лев Иванович как мог короче рассказал начальнику о своем расследовании и о похищении Скачкова, а также о том, что то, старое, дело становится невольно связанным уже с новым, которое, как ни крути, а намечается самым явственным образом. И дело это будет связано с похищением человека.

— То есть у тебя есть подозрения, что Генрих Карпухин… тьфу, Мещерский причастен не только к убийству Щегловой одиннадцать лет назад, но и к тому, что позавчера вечером пропал Василий Скачков, — подвел итог Петр Николаевич. — Я правильно понимаю?

— Буду честен. Это не просто подозрения, — заметил Гуров. — Я нашел не только свидетелей того убийства одиннадцатилетней давности, но и уверен, что Трифонов, который приходится племянником Сарацину и проходил по старому делу как свидетель, замешан в похищении Скачкова и связан с Генрихом, кем бы тот сейчас ни был — Карпухин или Мещерский. А может, даже и в убийстве.