Книга Кодекс крови, страница 26 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Что это?

Эксперт пожал плечами.

— Возможно, номер участка захоронения, — ответил он.

— Снимите сначала отпечатки пальцев, хотя вряд ли они там будут, затем приобщите эту бумажку к вещественным доказательствам, — распорядился полковник.

Больше ничего интересного ему найти не удалось. Он тщательно обошел по кругу место преступления, рассматривал каждую незначительную мелочь, но ничего выделяющегося из окружающей обстановки не заметил.

За исключением нескольких ошметков грязи, своей кромкой образующих полукруг. Видимо, тут стояло такое же ведро, как в квартире Желизняка, из которого убийца и забросал грязью мундир жертвы.

— Интересно, а почему он на этот раз ведро утащил с собой, а в квартире полковника оставил? — пробормотал Лев Иванович себе под нос.

— Что вы сказали? — отреагировал на эти слова Гурова один из экспертов, все еще ожидавших его распоряжений.

— Не важно, — отмахнулся сыщик. — Возьмите на всякий случай для исследования образец этой грязи. Хотя я уверен в том, что на мундире убитого капитана будет точно такая же.

— Так брать или не брать? — не понял полковника криминалист.

— Берите и отправляйте в главк вместе со всем прочим, — распорядился полковник и спросил: — Видеофиксация места преступления велась?

— Так точно! — отрапортовал эксперт.

— Запись отправите вместе с остальными вещдоками, — сказал Гуров, затем достал телефон, набрал номер и проговорил: — Стас, ты мне нужен в Пресненском отделе.

— А что случилось? — насторожился Крячко.

— Убили местного участкового капитана Писарева. Отрубили голову. Судя по всему, это сделал тот же человек, который расправился с Желизняком, — пояснил сыщик суть дела. — Поедешь в Пресненский отдел, расспросишь всех, начиная с участковых, заканчивая начальником. Мне нужно знать об убитом все. Без инструкций обойдешься, не маленький. На месте разберешься, а вечером встретимся.

— Понял. А ты куда? — поинтересовался Станислав.

— К вдове капитана. С ней тоже нужно поговорить, — ответил сыщик и отрубил связь.

Как и большинство его сослуживцев, Гуров не любил приносить плохие известия семьям погибших. Тем более если это были сотрудники полиции. Даже если сыщик лично не знал ни самих убитых, ни членов их семей, общаться в такой атмосфере ему всегда было нелегко. Тем более когда приходилось задавать неудобные и неприятные вопросы.

Сегодня Лев Иванович не сомневался в том, что избежать таковых не удастся. Все же полковник знал, что встретиться с вдовой Писарева придется именно ему. Хотя бы потому, что именно он возглавлял следствие по этому убийству.

Оказалось, что Писарев жил совсем недалеко от Ваганьковского кладбища, на улице Анатолия Живова. Гуров добрался до дома капитана за несколько минут и тут же пожалел, что не стрельнул у кого-нибудь из полицейских на кладбище сигарету. Курить ему хотелось неимоверно, но сыщик ни за что не уступил бы своим принципам. Он не стал бы покупать сигареты хотя бы потому, что, имея пачку в кармане, не удержался бы и стал бы курить куда чаще, чем делал это теперь.

Немного постояв у подъезда, Лев Иванович поднялся на третий этаж и позвонил в квартиру, где до последнего времени проживал Писарев. Дверь ему открыла женщина лет тридцати пяти, на лице которой застыло озабоченное выражение. Только в этот момент Гуров понял, что даже не спросил никого о том, сколько лет было покойному участковому. Его лица он так и не рассмотрел.