Книга Кодекс крови, страница 48 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Не могу, Лев Иванович, — тут же заявил Лиховцев и развел руками. — Статья восьмая федерального закона «Об адвокатской деятельности». Не могу разглашать сведения, полученные от моего клиента. Спросите у него сами.

— Я бы с удовольствием, но тут неувязочка вышла. Майор Зименко был убит сегодня ночью, — сухо ответил сыщик на предложение хозяина дома.

— Жаль. Неплохой человек был, — абсолютно равнодушно проговорил адвокат. — Но это дела не меняет. У господина Зименко есть наследники, которым может не понравиться, что я разглашаю доверенные мне сведения направо и налево. Вы порядок знаете, Лев Иванович. Пока они не разрешат мне говорить, я этого делать не буду. Исключение тут может быть только одно. Заведите на меня уголовное дело. Тогда я для своей защиты, скорее всего, и передам вам часть тех сведений, которые доверил мне мой клиент.

— Стало быть, информация о том, как часто он бывал в вашем доме и с кем здесь встречался, является частью адвокатской тайны? — ехидно поинтересовался Гуров.

— Именно такой договор с Зименко у меня подписан. Впрочем, как и со всеми остальными клиентами, которые удостаивались чести быть приглашенными в этот мой дом, — сказал Лиховцев. — Если вы захотите получить их список, то вам придется найти веские основания для того, чтобы заставить меня разгласить и эту адвокатскую тайну.

— Значит, по-доброму вы не хотите сотрудничать? — жестко поинтересовался Гуров.

— Лев Иванович, на меня ваши полицейские уловки не подействуют, — заявил Лиховцев и презрительно посмотрел на него. — Надавить на меня у вас тоже не получится. В этом я вас заверяю! Если хотите получить от меня какую-либо информацию, то действуйте по закону. Присылайте соответствующий аргументированный запрос в адвокатскую коллегию. Дальше все по порядку.

Гурову не впервые приходилось уходить ни с чем оттуда, где он надеялся получить сведения, необходимые для раскрытия преступления. Казалось бы, сыщику давно пора было к этому привыкнуть. Тем более что он прекрасно знал все способы, которыми можно вытянуть сведения даже из самых несговорчивых людей.

Однако Льва Ивановича до сих пор изрядно удивляло и раздражало нежелание некоторых людей помочь стражам порядка поймать преступника. Ему, не терпящему несправедливости, трудно было смириться с тем, что кто-то может покрывать насильников, убийц или воров только потому, что им не нравится конкретный следователь или просто раздражает само слово «полиция».

Сыщик не включал Лиховцева в число персон, подозреваемых в причастности к убийствам офицеров полиции. Конечно, было очевидно, что у адвоката рыльце в пушку, и какие-то не совсем законные дела за ним наверняка числятся. Но организовывать убийства или подталкивать к ним кого-то он был не способен.

У таких людей, которые кичатся своими связями и прячутся за ними, чтобы доказать свое мнимое превосходство, душа всегда трусливая. Тем более Лиховцев лучше других должен был понимать, что любая, даже самая косвенная причастность к гибели полицейских неминуемо упрячет его за решетку. Нежелание этого господина сотрудничать со следствием, прикрытое законом об адвокатской тайне, который, кстати, нетрудно обойти, выказывало в юристе лишь мелочную натуру, ежесекундно упивающуюся собственной властью над тем или иным эпизодом.