Книга Кодекс крови, страница 55 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Впрочем, Гуров этими опросами сам заниматься и не собирался. Разговоры с персоналом он поручил Станиславу. По задумке друзей, Крячко должен был облегчить задачу Лиховцеву, не вызывать его сотрудников в главк, а поехать в клуб.

Начать нужно было с тех, кто в этот день работал в «Янусе», чтобы Лиховцев приставил к Станиславу своего соглядатая и уже не беспокоился о том, что кто-то из его сотрудников сболтнет лишнее. Затем Крячко должен был опросить тех людей, у которых сегодня был выходной, и любезно пригласить помощника адвоката присутствовать при этих беседах.

Сам же Гуров решил заняться другим. С помощью Суркова он довольно быстро получил из пенсионного фонда данные о тех людях, которые ранее работали у Лиховцева, но затем уволились по каким-то причинам. К удивлению сыщика, таковых оказалось только трое. Он решил лично опросить их, пока Станислав отвлекал внимание Лиховцева своими лихими методами допроса его сотрудников.

Как и предполагал Гуров, бывшими сотрудниками полиции у Лиховцева были только охранники. В каждой смене их было четверо — трое мужчин и одна женщина. Деликатный и щепетильный адвокат нанимал дам в охрану только для того, чтобы они приводили в чувство тех представительниц прекрасного пола, которые посещали клуб и иной раз начинали буянить. Некоторых очаровательных особ сотрудницам охраны приходилось обыскивать.

Однако такое случалось крайне редко. Большую часть рабочего времени женщины просто следили за мониторами или контролировали все то, что происходило.

Тамошняя обслуга и горничные, занятые делами в самом особняке, были исключительно гражданскими людьми. Что и немудрено, поскольку трудно найти бывшего сотрудника полиции, который согласился бы на подобную работу.

Впрочем, все это Гуров узнал позже, после того как пообщался с единственным охранником Лиховцева, который уволился от адвоката за все время существования «Януса». До этого сыщик поговорил с бывшими горничной и садовником.

Как и предполагал Лев Иванович, беседа с этими двумя людьми ему ничего не дала. С визитерами они не общались, видели их мало и о том, кто именно приезжает в гости к их работодателю, не знали абсолютно ничего.

А вот бывший охранник дал полковнику куда более существенную пищу для размышлений.

Яков Бабецкий подтвердил тот факт, что, заключая трудовой договор, все сотрудники подписывают договор о неразглашении. Он предусматривает настолько серьезные штрафы, что мало кто рискнет его нарушить.

Этот документ действовал в течение пяти лет после увольнения, но бывший охранник адвоката заявил, что ему на это наплевать. Он сказал, что все равно гол как сокол и взять с него нечего.

— У меня и квартира, и машина давно на жену переписаны, да и работаю я по серой схеме, так что из зарплаты много не вычтешь, если всплывет что-то из нашего разговора, — заявил Бабецкий. — А то с этого гада станется даже последнее отобрать. Я даже с вами, Лев Иванович, не рискнул бы разговаривать, хотя и наслышан о вашей порядочности.

— А почему ты уволился? — спросил Гуров.

— Дурацкая история приключилась, — сказал Бабецкий и поморщился. — В тот день мне в «Янусе» нервы один гад основательно потрепал. Разбуянился с перепоя, и мне пришлось его из клуба выгонять. А он гаишник. Пообещал и мне, и моим родным всю жизнь испортить. Я этого поганца знаю, он действительно может много пакостей наделать. Сволочь настолько вредная, что даже своих гнобит. Вот и перенервничал я немного. Мне полчаса до конца смены оставалось, и я решил успокоиться, сто граммов конька хряпнуть. Конечно, это запрещено строго-настрого, но я подумал, что всего полчаса до конца смены осталось. Не заметит никто. Так нет же, не повезло мне. Нарвался я на Лиховцева. Тот запах унюхал, немедленно заставил меня написать заявление на увольнение по собственному желанию, да еще и потребовал, чтобы я его поблагодарил за то, что по статье не вылетел. Вот такая история.