Книга Кодекс крови, страница 8 – Алексей Макеев, Николай Леонов

На спине у него крепилась еще одна фотография, на которой Желизняк был запечатлен с группой каких-то людей за столом, по-видимому, в сауне. Вся компания выглядела нетрезвой. Судя по количеству тары на столе и на заднем плане, принять на грудь они успели уже немало. Вся эта выпивка была далеко не самой дешевой.

На столе перед убитым полковником лежало разорванное служебное удостоверение. Больше там ничего не было. Да и в самой комнате царил почти идеальный порядок, на фоне которого труп в измазанном мундире и ведро с грязью выглядели совсем инородными телами.

Гуров вновь и вновь просматривал панорамную съемку комнаты, в которой был обнаружен труп. Он пытался найти какие-то детали, способные дать какую-то подсказку насчет личности убийцы, например, предметы, сдвинутые со своего места, следы обыска или изъятия каких-то вещей.

Сначала Лев Иванович не находил абсолютно ничего. Лишь после третьей перемотки этого отрезка видеозаписи он обратил внимание на небольшой обрезок бумаги на стене, прямо напротив лица Желизняка. Он был вставлен в рамку, охватывающую какую-то фотографию.

— А это что за бумажка? — поинтересовался Гуров у генерала, внимательно наблюдавшего за ним. — В протоколе осмотра места происшествия о ней ничего не сказано.

Они сидели в кабинете заведующего отделением госпиталя. По вечерам это помещение пустовало. Ключ от него сотрудникам полиции любезно предоставил дежурный врач, прекрасно знавший, что это за люди и почему для них можно сделать небольшие послабления в больничном режиме и правилах.

— Понятия не имею, — ответил Орлов и пожал плечами. — Наверное, какая-нибудь записка личного содержания.

— Петр, а тебе не кажется, что эта личная записка абсолютно в интерьер не вписывается? — язвительно поинтересовался сыщик. — В гостиной все аккуратно, вещи на своих местах, расстояние между ними чуть ли не по миллиметрам рассчитано, а тут какой-то инородный предмет под фотографией. Ладно бы эта бумажка была магнитом прилеплена к холодильнику на кухне, но в этой комнате ей точно не место.

— Черт его знает. Может быть, ты и прав, — буркнул генерал.

— Не может быть, а точно! — отрезал Гуров, пытаясь увеличить картинку с непонятным листком. — Дьявол, мой планшет для таких манипуляций не годится! На кой хрен ты подполковника Кожанова на это дело поставил? У него кроме карьеризма ничего другого в мозгу не задерживается. Ему только бабушек, незаконно торгующих семечками, около магазинов ловить.

— На кой хрен, — передразнил друга Орлов. — Меня в министерстве пытались заставить тебя на это дело поставить. Я доложил, что ты в госпитале. Вот наверху и настояли, чтобы я его раскрытие Кожанову поручил. Пусть он формально этим и занимается, а ты из больнички советами помогай. Если, конечно, Дягилев тебе разрешит.

— А вот хрен тебе, Петечка! — Сыщик показал другу кукиш. — Завтра же выписываюсь из больницы, а ты дело мне передаешь.

— И не подумаю! — рявкнул в ответ генерал. — Тебе дней десять до конца лечения осталось. Вот и лежи тут, как тебе и положено. Руководить расследованием можно и отсюда.

— Петр, на что, по-твоему, это убийство похоже? — вкрадчиво, сменив тон, поинтересовался Гуров.

— На что, на что. На казнь! — ответил Орлов. — Даже малому ребенку понятно, что Желизняк попросту был казнен. Возможно, он кому-то что-то обещал и не выполнил этого.