Книга «Я – 11-17…». Ленинградская зима, страница 135 – Василий Ардаматский

От русских можно ожидать всего…

Но у Канариса есть особая, тайная от других тревога. Главная его работа – глубокая и тщательная разведка Ленинграда и создание там «пятой колонны» – не получается. Уже несколько месяцев его люди атакуют город, их десятками забрасывают через фронт, а результат ничтожный. Он даже не знает, что сейчас там происходит. Он имеет резидентов, давно живущих в Ленинграде, но не может по их донесениям составить представление о жизни Ленинграда, о его возможностях в борьбе, наконец, просто о том, как живут люди в этом полностью окруженном громадном городе.

Потери так называемой «туземной агентуры» Канариса не волнуют – весь вопрос в том, почему такие потери. Только ли потому, что агенты забрасываются без достаточной подготовки? Конечно, не только…

Русская разведка и контрразведка оказались более умелыми, чем предполагали. Откуда это? Канарису известно множество фактов провала советских разведчиков из-за их вопиющей неопытности. Было точно известно – их готовили наспех, некоторых брали в разведку из-за одного знания немецкого языка. Откуда же тогда уменье? Откуда возник тот советский разведчик, на допросе которого Канарис присутствовал на прошлой неделе в Таллине?

Вечером на собрании сотрудников «Абвер-команды–104» Канарис приветствовал начальника команды полковника Шиммеля по случаю его сорокалетия и, как положено для такого случая, всячески его хвалил. А на другой день начальник окружного гестапо Лейхер пригласил адмирала присутствовать при допросе очень важного, как он сказал, советского разведчика.

Когда Канарис отправлялся к Лейхеру, Шиммель еще не знал, что речь идет о советском разведчике, который два месяца работал в его абвер-команде и пользовался полным доверием.

Лейхер – молодой, вежливый и предупредительный. Все на нем с иголочки, и гестаповская форма выглядела элегантно.

Ему льстило, что к нему пришел сам Канарис, но при этом он ни на минуту не забывал, кто порекомендовал ему пригласить Канариса и какова цель этого приглашения.

В кабинет ввели мужчину лет сорока. Канарис увидел вспухшее и обвисшее синее лицо, заплывшие, в синяках, совсем еще молодые и живые глаза.

— Этот господин состоял на штатной службе у вашего полковника Шиммеля, – сказал Лейхер, напряженно наблюдая за адмиралом. Высокий начальник, звонивший ему из Берлина и посоветовавший пригласить на допрос Канариса, просил потом рассказать, как будет реагировать шеф абвера.

Лицо адмирала было непроницаемо, он внимательно рассматривал арестованного.

— Нахожу нужным предупредить, что перед вами ленинградский чекист, – продолжал Лейхер. – Подлинной его фамилии мы не знаем. Полковнику Шиммелю он известен под фамилией Соболевский. – Гестаповец подошел к арестованному: – Извольте повторить то, что вы говорили мне.

— Я много тут всякого говорил… – сказал арестованный, глядя на Канариса.

— Повторите показания о сотрудниках «Абвер-команды–104»!

— С удовольствием. Я никогда не наблюдал столько дураков, собранных в одном месте… Но не в уме дело – все они люди без идеи, как у нас говорят, без царя в голове. Ни во что не верят…

— Заниматься здесь пропагандой бесцельно, – тихо прервал его Канарис. – Один вопрос. Где вы учились?

— Я окончил Ленинградский институт мясо-молочной и холодильной промышленности.