Книга Продавец крови, страница 50 – Александр Долгирев

— Нет, Нестор Адрианович. Проблема «ненормальных» версий в том, что они «ненормальные» – их не зря отбрасывают.

— Иногда их отбрасывают не потому, что они невозможны, а потому, что нужно быть полным идиотом, чтобы в них поверить.

— И что именно пришло вам в голову?

— Почему, когда мы находим мертвеца, личность которого не можем сразу установить, мы начинаем искать среди пропавших без вести?

— Ну это логичный шаг. Люди, по крайней мере, подавляющее большинство из них, имеют друзей, знакомых, родственников. Если мы находим труп человека, значит, этого человека больше нет в кругу его общения, и круг, заметив это, мог начать его искать.

Пиотровский вдруг вскочил и стал ходить по кабинету, заложив руки за спину.

— Да, это понятно. Особенно учитывая, что все тела принадлежат молодым и даже юным людям – они должны были ходить в школу, техникум или университет, да даже при работе на заводе должны были там числиться. В наше время любой человек где-то числится. Пропажу одного человека легко не заметить, но здесь-то пропал не один.

— Те, кого мы ищем, очень хитры и осторожны. Они могут похищать людей в разных, не связанных друг с другом местах.

— Да никакая конспирация такого не выдержит! – всплеснул руками Пиотровский. – Ну пять раз у них все пройдет гладко, ну десять. Но хоть на одном из семнадцати эпизодов они должны были ошибиться.

— Они и ошиблись…

— Но не на этом. Это, кстати, большой вопрос – а чем была вызвана та ошибка, из-за которой началось ваше расследование?

Белкин облокотился на стол. Пиотровский был прав – увлеченный беготней за Князевым, чудовищной находкой на колбасном заводе и старым делом, Дмитрий как-то совсем позабыл, что самый первый труп им подкинул «авторитетный» дворник Прохоров. А как он вообще узнал о мрачном грузе?

— Предлагаете вновь поговорить с Прохоровым?

— Что? Ну возможно… но я не к этому. Где бы и как бы ни были похищены эти несчастные, это в итоге обратило бы на себя внимание. Нельзя бесконечно изымать из общества людей так, чтобы этого никто не заметил, если только…

— Если только?

Пиотровский остановился, упер руки в широкие бока, наклонил голову набок и протянул, становясь больше похожим на самого себя:

— Митя, вам бы выспаться – думаете медленно.

Белкин не ответил. Сумбурные слова Пиотровского едва пробивались через его переутомленный разум, но тут он заставил себя обдумать их. Через полминуты Дмитрий посмотрел на Пиотровского так, что тот испытал два противоречивых чувства одновременно: улыбнулся оттого, что Белкин его понял, и сделал два шага назад, увидев, как изменилось лицо Дмитрия от этого понимания.

А Белкин медленно и тихо выплюнул из себя ядовитые слова:

— Если только изъятие не является легальным.

На этот раз тишина держалась добрых минуты две. Оба понимали: если это предположение верно, тогда дело, которое ведет Белкин, становится не просто сложным – оно становится нераскрываемым. Дмитрий еще думал о том, что его кто-то подставлял – кто-то буквально втянул его в это дело, а потом оставил висеть на его шее, отказавшись привлекать чекистов. Он тряхнул головой, пытаясь выкинуть из головы эти мысли, но бесполезно. И все же он попытался:

— Но забирают ведь обычно партработников, служащих, военных, а наши жертвы – это юноши и молодые люди.