Книга Продавец крови, страница 69 – Александр Долгирев

Неожиданно Маркевич прикоснулся к руке Белкина, и тот едва не отдернул ее.

— Дмитрий Петрович, я могу рассчитывать на вашу сознательность, на вашу честность и на вашу искренность?

— Пожалуй, да.

— Думаю, вы понимаете, что содержание этого разговора должно остаться между нами. Но я допускаю, что о части того, что вы здесь узнаете, вам, так или иначе, придется рассказать, укрыв сами обстоятельства, при которых вы это узнали. Однако то, что я скажу дальше, вы должны хранить в строжайшем секрете. Если проговоритесь, вы поставите под удар всех – меня, себя и того человека, которому вы скажете.

Белкин выдержал долгий взгляд капитана и кивнул. Маркевич кивнул в ответ и продолжил:

— Хорошо. Мы знаем о Схеме довольно давно, однако чем больше мы о ней узнавали, тем сложнее и больше она становилась. Тогда решено было действовать тайно. Мой непосредственный начальник отдал приказ мне и… еще нескольким проверенным товарищам собирать свидетельства и доказательства, но действовать тихо и исподволь. Однако что-то пошло не так – того, кто отдал мне приказ, расстреляли этой весной как предателя родины. Противник нас опередил.

До Белкина постепенно начинало доходить, почему с ним вообще разговаривали и зачем он понадобился.

— Получается, вы остались без начальства, выполняя приказ, который никогда официально не отдавался, и ожидая инструкций, которые никогда не поступят.

— Я не выразился бы точнее! Мы не можем действовать, потому что у нас нет прикрытия сверху. Мы не можем бездействовать, потому что преступления все еще совершаются, по крайней мере, совершались до недавнего времени. К тому же мы не знаем точно, откуда ждать удар и кто является волком в овечьей шкуре, а наш враг, если он стоит за устранением нашего руководителя, знает, кто мы и где. Я жив только потому, что ничего не предпринимаю.

— А Гусев?

— Да, Гусев… Гусев значительно все усложнил. Он уже несколько лет не являлся сотрудником органов, но мы привлекли его как проверенного и надежного товарища, коммуниста, ленинца и фронтовика Гражданской войны. Его дело было самым сложным – он должен был внедриться в Схему и передавать нам сведения о ее устройстве и ключевых участниках. Долгое время все шло удачно, но потом мы лишились руководства. Некоторое время ушло на то, чтобы просто прийти в себя и понять, где мы теперь находимся.

В этот момент Гусев и предложил привлечь к работе милицию. Вернее, не милицию даже, а милиционера. Человека, который не находился бы под столь сильным давлением, как мы, который смог бы дышать относительно свободно, по крайней мере, в течение некоторого времени. Так в этом деле появились вы. Но дальше мы с ним разошлись во взглядах.

Гусев посчитал, что тянуть нельзя, нужно действовать решительно. Нужно заставить врага проявить свою суть. Его главный довод был очень силен – он говорил, что, если нас оказалось так легко обезглавить, то оставшихся прихлопнут вообще походя, да еще так, что никто ничего не заподозрит. Я же пытался убедить его в том, что нужно продолжать действовать аккуратно и что время есть, раз нас не отправили к стенке вместе с… нашим руководителем.

— Видимо, он вас не послушал.

— Не послушал. Сначала он действовал согласно плану – нашел способ привлечь внимание милиции, то есть ваше. Но тут же сорвался и попытался спровоцировать ключевое лицо Схемы на открытые действия. В каком-то смысле у него это вышло – вы нашли колбасную фабрику. Но сам Гусев поплатился за это жизнью. Кроме того, теперь Схема пришла в движение. Кто-то ведь убил Князева в Ярославле.