Книга Продавец крови, страница 76 – Александр Долгирев

— Никак. Мы следим за вами – помните об этом. Если появится что-то, о чем вам следует знать, мы найдем способ вам сообщить.

— Допустим, у меня получится, и я его арестую. Что дальше? Неужели вы думаете, что он дойдет до суда?

— Нет, не дойдет. Я… мы думаем, что его убьют и оборвут все нити, которые существуют между ним и теми, для кого он добывает кровь.

— Кстати, нигде в деле нет ни слова о том, зачем это на самом деле нужно. Что происходит с кровью?

Ответа не последовало, но Белкин этого и ожидал.

* * *

Он попросил отвезти его на Петровку. Конечно, новые обстоятельства и новое положение вещей нужно было обдумать, обдумать тщательно, всесторонне. В одиночестве. Нельзя было в таком состоянии ехать прямо домой, хотя, конечно, о какой-то содержательной работе сегодня речь идти не могла.

Автомобиль остановился на некотором отдалении от здания МУРа – Дмитрий понимал, зачем это. Однако он где-то с полминуты смотрел в пустоту, прежде чем выбрался из машины. Тело затекло, глаза болели, в душе царило смятение – ответы, как это обычно и бывает, принесли не успокоение, а лишь новые вопросы.

— На случай, если спросят, где я был, что мне сказать?

— Вас вызывали на Лубянку для отчета по текущему делу.

— Круто вы решаете вопросы.

— Зато вас не станут слишком уж настойчиво расспрашивать, не так ли?

— Пожалуй, так, – кивнул Белкин, захлопнул дверцу авто, и через мгновение черная машина сорвалась с места и растаяла в сумеречных улицах.

Белкин быстрым шагом дошел до Петровки. Взлетев по лестнице (сорок девять ступенек), он буквально ворвался в кабинет. У него не было причин так торопиться, но он делал это неосознанно. В кабинете были Таратин и Хворостин. Таратин уже собирался уходить, и Дмитрий понял, что ему повезло.

— Женя, уже уходите? Позволите составить вам компанию?

— Да, к-конечно. – Судя по голосу, Евгений удивился.

Они вышли на улицу, но Белкин не начинал разговор, пока они не отошли от парадного входа на приличное расстояние.

— Женя, вы обсуждали обстоятельства дела об обескровленных телах с кем-то кроме меня?

— Ну только со своими. А что?

— С кем именно?

— Да почти со всеми – с Архиповым, с Хворостиным, с Раском…

— Что вы говорили Раску?

— Да я точно не помню – обычная болтовня. В чем дело, Дмитрий Петрович?

— Запомните, Женя, Раск – осведомитель госбезопасности. Больше при нем ни слова о подробностях расследования.

— Откуда вы?..

— Они знают все обстоятельства нашего расследования так, как будто мы сами им докладываемся. Знают о том, что вы встречались с Анчевской и профессором Вернером, а я – с Рысиной.

Таратин остановился, и Дмитрий, обернувшись к нему, увидел на лице молодого коллеги смесь изумления и злобы. Евгений поднял на Белкина невидящий взгляд и произнес с непривычной для его речи чеканностью:

— Где. Вы. Были?

Белкин не стал отвечать сразу. Пока что в капкане был только он, и у Таратина были все возможности вылезти из этого дела без последствий. Но если он расскажет ему обо всем, что узнал за последние дни, дороги назад для Евгения не будет. Взвесив обстоятельства, Белкин решил ответить полуправду:

— На Лубянке. Давал отчет. Но только ни одно мое слово не было для них сюрпризом.

Во взгляде Таратина появилась осмысленность.

— Дмитрий Петрович, я не рассказывал о Марии… Анчевской и профессоре Вернере никому. Кроме вас.