Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 147 – Елена Прудникова

Игнатьев составил и отправил в ЦК соответствующую записку. Но реакция Сталина оказалась неожиданной: Рюмина назначили заместителем начальника следственной части по особо важным делам. Семен Денисович после этого просто слег…»

Старый чекист явно перепутал назначения — ведь сколько лет прошло! Рюмин стал заместителем не начальника следчасти, а министра. Но какая красота! «Дело Этингера», вокруг которого вот уже четыре месяца шла круговерть, тогда было единственным, связанным с медициной, смерть Жданова еще никто криминальной не объявлял (напоминаю, Тимашук вызвали в органы лишь летом 1952 года, массовые аресты врачей пошли осенью). «Сионистский заговор в МГБ», аресты по которому начались в день назначения Рюмина, министр сразу объявляет придуманным. Абакумову, опытнейшему чекисту, назвать «дело Этингера» высосанным из пальца было нельзя, а Игнатьеву «сионистский заговор» — можно. Вот ведь какой суперчекист нашелся!

И во всем, конечно, виноват Сталин! Это он назначил Рюмина заместителем, наперерез мнениям как министра, так и своего помощника по кадрам.

В день его назначения, 19 октября, начались аресты по «сионистскому заговору в МГБ» (потом его собирались связать с «делом врачей» и вывести на подготовку государственного переворота). 21 октября взяли и самого Питовранова, однако, в отличие от остальных арестованных чекистов, он был освобожден осенью 1952 года, назначен начальником 4-го управления, затем заместителем начальника ПГУ (разведка) и дальше благополучно служил в органах. Его не снял Берия, не сняли и не возвысили хрущевцы, что для чекиста того времени нетипично. Интересно: чем он расплатился за освобождение?

Сам Питовранов утверждает, что написал письмо Сталину с предложениями по реорганизации разведки и контрразведки. Однако в сборнике «Политбюро и дело Виктора Абакумова» помещено совсем другое письмо, написанное им перед самым освобождением, где автор посыпает голову пеплом, клеймит Абакумова и просит дать ему возможность искупить вину.

Как бы то ни было, версия Питовранова какая-то странная. Тем более в реальности Сталин вопросы назначений решал не единолично. Кадрами в ЦК занимался Маленков, от Совмина органы курировал Берия. Кто бы ни предложил назначение, они не возражали настолько активно, чтобы переубедить вождя…

Любопытная версия приводится в протоколе допроса Рюмина от 10–13 июня 1953 года (протокол, правда, сомнительный — но все же…). Дело в том, что 10 октября он написал Сталину личное письмо. Письмо деловое и толковое, совсем непохожее на его заявление от 2 июля, — о проверке следственных дел, о нарушениях порядка ведения следствия (и не только составление протоколов, люди иной раз сидели под следствием годами и пятилетками). К моменту написания письма 65 дел из 184-х были закончены и еще 45 двигались к концу. То есть порядок Рюмин действительно навел (сколько игр МГБ он при этом поломал — неизвестно). Естественно, косяки в работе министерства были, но насколько они серьезны, присутствует ли там преступная халатность руководства и пр. — не мне судить.

Рюмин же утверждает, что халатность присутствует, и называет имена чекистов, которые во всем этом виноваты. Большинство этих людей были вскоре арестованы — их освободил Берия. Питовранов вышел на свободу еще при Игнатьеве, Огольцов не был арестован вовсе.