Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 19 – Елена Прудникова

Итак, мы имеем трех человек из верхов, соизволивших оставить воспоминания о том дне. Хрущев несет неизвестно что, Молотов и Каганович начинают крутить и мямлить, хотя с тех прошло больше тридцати лет, и, казалось, чего им бояться? Если была причина для ареста Берии, так и назвали бы. Получается, что этой причины либо не было, либо случилось что-то такое, что даже на старости лет, когда события стали давно прошедшими, у свидетелей напрочь отшибло память. Может, вся вина Берии заключалась в том, что они действительно хотели власти?

А зачем им власть? У Ленина не было выбора, он воплощал в жизнь великую теорию, у Сталина тоже не было, он спасал страну, а у Хрущева? Все работает, все крутится, высокий пост, нехилое содержание — живи и радуйся. Нет, бывают люди, которые хотят просто властвовать, но такие редко добиваются своего и обычно это дело проваливают. Кстати, Хрущев и провалил…

Итак, что решили делать с Берией, непонятно — то ли рискнуть возразить, то ли снять, то ли задержать для проверки истории тридцатилетней давности. Однако что-то решили, собрали заседание. И что дальше?

Вспоминает Хрущев:

«…Мы условились, как я говорил, что соберется заседание Президиума Совета Министров, но пригласили туда всех членов Президиума ЦК. Маленков должен был открыть не заседание Президиума Совета Министров, а заседание Президиума ЦК партии…

…Когда Маленков открыл заседание, он сразу поставил вопрос:

— Давайте обсудим партийные вопросы. Есть такие вопросы, которые необходимо обсудить немедленно.

Все согласились.

Я, как мы заранее условились, попросил слова у председательствующего Маленкова и предложил обсудить вопрос о товарище Берия. Берия сидел от меня справа.

Он сразу же встрепенулся, взял меня за руку, посмотрел на меня и говорит:

— Что ты, Никита? Что ты мелешь?

Я говорю:

— Вот ты и послушай. Я об этом как раз и хочу рассказать.

Вот о чем я рассказал. Начал я с судьбы Гриши Каминского… У меня все время в голове бродила мысль о том, что вот такое заявление сделал Каминский и никто не дал объяснения — правильно или неправильно он говорил, было это или не было. Потом я указал на последние шаги Берия уже после смерти Сталина…»

Дальше он перечисляет все, в чем был не согласен с Берией, — про национальные республики, про Германию и т. д.

«…Я закончил словами:

— В результате действий Берии у меня сложилось впечатление, что он не коммунист, что он карьерист, что он пролез в партию из карьеристских побуждений. Он ведет себя вызывающе, недопустимо. Невероятно, чтобы честный коммунист мог так вести себя в партии…

…Потом остальные выступали…

…Когда все высказались, Маленков, как председатель, должен был подвести итог и сформулировать постановление. Он, видимо, растерялся, заседание оборвалось на последнем ораторе. Получилась пауза.

Я вижу, что такое дело, и попросил Маленкова, чтобы он мне предоставил слово для предложения. Как мы и условились с товарищами, я предложил поставить на пленуме ЦК вопрос об освобождении Берии от обязанностей заместителя председателя Совета Министров, от поста министра внутренних дел и, в общем, от всех государственных постов, которые он занимал.