Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 25 – Елена Прудникова

«Генерал Шаталов» — это, надо полагать, упоминаемый Москаленко генерал Шатилов. Правда, единственный генерал с такой фамилией, которого удалось найти, в то время служил в Сибири, но мог и в Москву приехать. А вот откуда он взял за пару часов отряд из тридцати «преданных партии офицеров»? И кто дал ему право отдавать приказы кремлевским водителям? Однако это единственна конкретика, о которой говорит только Суханов, так что, возможно, разговор имел место в его присутствии.

В конце разговора Суханов, «человек серьезный, ни разу не улыбнулся во время беседы и, отвечая на мое последнее замечание, твердо сказал:

— Вы просили рассказать как было? Я вашу просьбу выполнил»^[14].

Сказка очаровательная в своей абсурдности. Товарищу Суханову бы не протоколы заседаний — ему бы романы писать… или с каменным лицом голову собеседнику морочить. Тем не менее этот прелестный бред с переобувшимся Хрущевым и голубой бумагой он на полном серьезе рассказывал известному писателю.

Был ли Суханов участником заговора? Если да, то почему с ним произошло то, что произошло? В 1956 году его посадили на 10 лет — но за что!

В 1958 году Хрущев рассказывал на заседании в Ленсовете… Нет, это просто песня!

«У Булганина выиграла облигация много лет тому назад… Эта облигация выиграла большую сумму денег. У Булганина все номера облигаций были переписаны. Когда он стал искать эту облигацию, то ее не оказалось в личном сейфе Булганина. Об этом он тогда никому ничего не сказал, ну, пропала и пропала. Когда арестовали Берию и стали переписывать сейф Берии, то эту облигацию нашли в сейфе у Берии… Суханов участвовал в описи. Он взял эту облигацию и положил ее в свой карман, а в опись не поставил. Потом Булганин заявил в сберкассу, что такая-то облигация пропала. И забыл об этом. Это было лет пять тому назад. Но когда Суханов послал женщину получать деньги, то девушка, выдававшая выигрыши, посмотрела на номер облигации и сказала, зная о том, что об этом номере заявлено, чтобы зашли завтра, и когда она назавтра пришла, ее задержали. Она оказалась из Секретариата Маленкова. Ее арестовали. Маленков, конечно, здесь ни при чем. Маленков не знал. Это уже вор у вора, как говорится, дубинку украл».

Шедеврально! Берия спер у Булганина облигацию, которую, в свою очередь, прибрал к рукам Суханов. Вот так сразу и понял, что облигация выигрышная, украл, держал где-то в столе три года, послал какую-то девушку… Это к вопросу о том, насколько можно верить Хрущеву. Писатель Юрий Мухин утверждает, что на самом деле Суханов украл восемь пар наградных часов, золотой значок и облигации, принадлежавшие секретарю Берии Ордынцеву. Разница, впрочем, невелика. Получил он десять лет, хотя по Уголовному кодексу 1926 года кража личного имущества граждан наказывается лишением свободы на срок до трех месяцев.

Хрущев, как я уже говорила, врет, как дышит, но кое-какая информация в последнее время всплыла. Суханову дали десять лет по ст. 2 Указа Президиума ВС СССР от 4 июня 1947 г.: «хищение государственного имущества, совершаемое повторно, а равно совершенное организованной группой (шайкой) или в крупных размерах». И десять лет там были минимальным сроком. Представлять хоть булганинские, хоть ордынцевские облигации особо крупных размеров госимуществом — это уже перебор, да и восемь пар часов на особо крупный размер не тянет. Хрущев же, вместо того, чтобы помочь (он и не таких из тюрьмы вытаскивал), в 1958 году еще и ославил Суханова. За что он так поступил с товарищем по заговору, скрывавшим в своей комнатушке генералов с пистолетами? Только не говорите, что из священного трепета перед законом, не поверю. Тут больше всего похоже на расправу с человеком, который слишком много знал.