Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 29 – Елена Прудникова

— Берия, е… твою мать! Не будешь жрать, в цепи закую!

Позже Котенев признавался, что угроза Батицкого произвела впечатление даже на него — вовсе не заключенного… Берия продолжать голодовку не рискнул».

Само по себе забавно предположение, что такого человека, как Лаврентий Павлович, уж коль скоро он решил объявить голодовку, можно было испугать воплями какого-то генерала. Тут другое любопытно: зачем Батицкий, отправляясь на командный пункт, взял с собой журналиста? Чтобы тот, в силу природной общительности, уже ближайшим вечером рассказывал приятелям об этом инциденте? А назавтра по Москве пополз бы слух, еще раз убедивший всех: да жив Берия, жив, сидит в тюрьме, следствие идет? Потому что ползли ведь и совершенно другие слухи…

В общем, это факт, доподлинный и пока что никем не опровергнутый: ни один человек из тех, кто знал Берию в лицо и кому хоть в малейшей степени можно доверять, после 26 июня не видел его живым. Самое простое объяснение — его давно уже не было на этом свете. В таком случае, действительно, понятно все. В том числе глупость и истеричность дальнейших событий. Но сперва еще об одном «документе» — вернее, по формуле «три в одном».

Владимир Карпов в своей книге приводит рассказ бывшего помощника военного коменданта города Москвы полковника Гаврилова. 25 июня на гарнизонную гауптвахту приехал маршал Жуков и приказал отправить всех арестованных в свои части. Потом обошел все камеры, выбрал одну, приказал за ночь побелить и прибрать. На следующий день поздно вечером приехал генерал Москаленко и с ним еще несколько генералов. Между ними стоял ссутулившийся человек в штатском. Гаврилов его не узнал, принялся гадать — кто же это такой? Москаленко сказал, что охранять арестованного они будут сами. И лишь тут до коменданта дошло: это Берию привезли. Почему дошло именно это, если он арестованного не узнал — он не конкретизирует. «Понял» — и все. Возможно, понял позже, когда рассказали, кто именно был у него на гауптвахте.

Полковник Гаврилов, судя по всему, к заговору непричастен — иначе арестованного так и оставили бы на гауптвахте. Тем важнее его свидетельство, которое косвенно подтверждает то, что мы знаем и так, но все же… И участие в заговоре маршала Жукова, и жуткий цейтнот, в котором оказались путчисты, и то, что арест все же готовился — кого-то ведь собирались на этой гауптвахте содержать…

Продолжим перебирать доказательства. Считается, что Берия написал в адрес товарищей по Президиуму три письма — кстати, довольно разных по стилю и по настроению. Об этих «документальных свидетельствах» спорят много и упорно. История послевоенного СССР в целом и «дело Берии» в частности вообще отмечены запредельным количеством разного рода фальшивок. Обычным способом их не всегда определишь: в распоряжении штамповавших их властей был аппарат КГБ, ЦК, Совмина, подлинная бумага, машинки и пр.

Но есть вещи, которые нельзя подделать. В первую очередь не подделывается стиль — это я вам как автор художественной литературы могу сказать совершенно точно. Он — такой же индивидуальный признак человека, как отпечатки пальцев или голос. Давайте сравним стиль этих документов и подлинных бериевских писем, которых известно очень мало — но все же для анализа хватит.