Книга Коллекционер, страница 159 – Александр Варго

— А сейчас у тебя есть мужчина?

Она напряглась:

— Какое это имеет значение?

— Имеет, раз я спрашиваю, — ответил Лев c усмешкой.

— Постоянного нет.

Он снова погладил женщину по давно не мытой голове.

— Хочешь, я поласкаю тебя там? — вкрадчиво спросил адвокат, и Ольга сжалась в комок:

— Нет!

— Тебе же нравится. Я видел это в твоих глазах, когда проник внутрь твоей «киски».

Ольга молчала, опустив голову.

Лев щелкнул пальцами в воздухе:

— Ладно, не хочу тебя заставлять краснеть. Я кое-что приготовил для вас.

Он приблизился к столику и, склонившись над ноутбуком, открыл какую-то папку c файлами, после чего отошел в сторону. На экране появились кадры просторного вольера, в котором лениво прохаживались два здоровенных пса угольно-черного цвета. Оба массивного телосложения, c квадратными мордами и короткой шерстью. Заметив, что на него направлена камера, один из них хрипло зарычал и кинулся на решетку. Оператор быстро отошел в сторону, и картинка погасла.

— Это японские мастифы, — сообщил Лев. — Их называют тоса-ину. Слышали про таких?

Ни Максим, ни Ольга ничего не ответили, они подавленно молчали.

— В Японии c ХIV века начали практиковаться собачьи бои, которые должны были поднимать боевой дух самураев, — начал адвокат хорошо поставленным голосом. — Это явление быстро распространилось по всей стране. К делу стали привлекать иностранных псов, которые были специально обучены бойцовому делу, и местные собаки часто проигрывали. Тогда было принято решение вывести сильную выносливую породу, чтобы она могла составить достойную конкуренцию своим соперникам. Изначально в этом действии участвовали бультерьеры и акиты. Позднее стали привлекать английских мастифов. В результате появились мощные, крепкие псы, способные сражаться и побеждать. У тоса-ину высокий болевой порог, и они очень выносливы. Тех, что вы видели на экране, я не кормил три дня. Я вот думаю: как они себя поведут, если я запущу их к тебе в клетку, Старлей?

— Запускай. — Максим оскалился. — Я их задушу и отгрызу чертовы головы.

Лев улыбнулся:

— Было бы забавно на это посмотреть. Но шутки в сторону. А что, если в их вольере окажутся ваши дети?

Долин изменился в лице, глаза его сверкнули.

— Хватит шутить на такие темы, адвокат. Это уже не смешно, — прошипел он, сжимая кулаки.

Не удостоив его взглядом, Лев снова направился к Ольге.

— Я неспроста дал вам возможность услышать своих детей, — сказал он и, к великому ужасу Максима, выудил из кармана брюк молоток. Тот самый, которым он предлагал убить Ольгу прошлой ночью. — А знаете почему?

Ольга выпучила глаза, со страхом глядя на инструмент, который держал в руке Лев.

— Нет, — пролепетала она.

— Потому что кое-кто из вас слышал голоса своих детей в последний раз. И от тебя, дорогая, зависит, кто из вас будет проигравшим.

— Я… — Она испуганно облизала губы. — Я не понимаю…

— На что ты готова, чтобы спасти сына и дочь? — мягко спросил адвокат. Глаза Ольги прояснились, в них промелькнуло понимание предстоящей задачи.

— На все, — твердо ответила она, и ее ухоженные пальцы сжались в кулаки.

Положив молоток на пол, Лев принялся неторопливо расстегивать ремни, которыми были пристегнуты руки пленницы.

— Не разговаривай c ним! — крикнул Максим. Его охватила паника: он уже понял, что задумал этот безумец. — Он тебя провоцирует!