Онлайн книга «Коллекционер»
|
Вот Лев приносит в камеру пищащего котенка и протягивает Диме ножницы. Не меняя выражения лица, его сын убивает несчастного детеныша, буквально кромсая его на части. Лев отдает Диме волнистого попугая, и его сын c помощью зажигалки поджигает птице крылья, а затем и голову. Дима позирует на фоне кошмарной «коллекции» адвоката, и на его лице играет самодовольная ухмылка. И далее уже совсем зверская жесть, от которой волоски на коже Максима встали дыбом… Лев притаскивает в камеру какого-то пухлого подростка и оглушает его молотком. После этого протягивает Диме шило, и тот дырявит бесчувственному бедняге шею. Его милый шестилетний Медвежонок бьет и бьет парня в горло шилом, а из многочисленных дырочек тянутся ниточки крови. Затем Лев отрубает мечом уже мертвому подростку голову… На следующем видео запечатлена Коу. Она что-то готовит на кухне, камера направлена на большущую сковороду, в которой шипят здоровенные куски мяса. «Ляжки — самая сочная и вкусная часть тела! — гордо заявляет Лев. — В шестнадцать лет мясо самое нежное и аппетитное!» Коу согласно кивает, переворачивая деревянной лопаткой жирный шмат на другую сторону. Ни дать ни взять счастливая семейка. Потом она кладет один из кусков на тарелку, и адвокат словно между делом говорит: «Я отнесу это своему сыну… Это будет его лучший ужин…» Пальцы Максима дрогнули, едва не выронив телефон, из глотки рвался хриплый крик, крик боли и отчаяния. Что это было?! Его сын — живодер?! Его шестилетний сын — убийца? «Убийца и людоед», — холодно добавил он про себя. Все естество Долина отказывалось верить этим диким и чудовищным реалиям. Но никуда не деться, глаза уже видели это. И это навсегда останется c ним. Непослушными пальцами Долин листал дальше страшный список, пока не наткнулся на ролик, где убивает Ольгу. Это было выше его сил, и Максим швырнул телефон на пол. Закрыв лицо руками, он просидел так почти целый час. Скорее всего, Дима все это видел. И знает, что он убил Ольгу, мать своих детей. Максим выбрался из машины, его трясло и лихорадило, как наркомана в период самой жесточайшей ломки. Медленно, шажок за шажком, он приблизился к гаражу и приоткрыл дверь. — …прямо сейчас… — донесся до него голос Димы, и Максим оцепенел. Его сын разговаривал во сне? Он вошел внутрь, стараясь уловить каждое слово своего ребенка. — …нет. Завтра… Или потом… сейчас не могу… — вновь забормотал Дима. — Он меня специально спас… Я скоро вырасту… И тогда… Долин схватил фонарь и заковылял к сыну. Направив бледно-желтый луч на кресло, он испытал неописуемый ужас: глаза Димы были открыты, а на лице блуждала ненормальная улыбка. Его сын не спал и разговаривал сам c собой. — Что значит «завтра»? — сдавленным голосом спросил Максим. — Что ты хочешь сделать завтра, сынок? Ответь мне! Дима перестал улыбаться, брови его сдвинулись к переносице. — Не свети. Больно глазам, — пожаловался он, и Долин отвел фонарь в сторону. — С кем ты говорил? — едва не простонал он, падая перед Димой на колени. — Ни c кем, — ответил тот и попытался спрятаться под одеялом, но Максим сорвал его. — Ты говорил c кем-то! — закричал он. — Ты не спал, я все слышал! Что ты говорил? Что я тебя специально спас! Что это значит?! Губы Димы скривились, глаза наполнились слезами. |