Книга Дом стыда, страница 115 – Лин Йоварт

— Почему они не пользовались услугами местного акушера? Вы живете далеко от Хоршема, и у вас наверняка дел по горло с собственными пациентками.

Врач скорчил гримасу.

— Я так и знал, что вы об этом спросите… Хорошо. Позвольте сказать кое-что без протокола?

Элеонора поджала губы.

— Ладно. – Она кивнула Ожье. – Отложите на минуту карандаш.

Ланкастер обхватил руками пресс-папье.

— Я никогда не признаю этого официально, но многие мои коллеги – как бы помягче выразиться – не столь великодушны, как я. Многие из них занимают довольно прямолинейную позицию по отношению к матерям-одиночкам. Они скажут вам в лицо – громко и жестко, – что не желают иметь дело с незаконнорожденными детьми или женщинами, которые производят их на свет. Только поймите меня правильно. Я не одобряю поведение этих девушек, но дети… их дети не должны страдать. Так много пар не могут иметь детей! Поэтому мне кажется, что мы обязаны помогать женщинам, способным рожать. Я пытаюсь обеспечить таким детям хороший старт в жизни. Или пытался – вы ведь знаете, что Хэрроуфорд закрывают? – Он взглянул на настольный календарь. – Поправка. Уже закрыли.

— Да, – не сразу ответила Элеонора. – Хорошо, мы снова возобновляем запись показаний.

Ланкастер кивнул. Ожье взял карандаш.

— Вы ведете учет детей, рождению которых способствовали в Хэрроуфорде?

Ланкастер покачал головой.

— Технически если девушка находилась под опекой в приюте, то они и должны были вести учет. Если вам нужен адрес конкретной девушки, попросите его у Дениз… прошу прощения, у приюта.

Элеонора не собиралась говорить Ланкастеру, что учетная запись Мэрилин была похищена. В «Методологии опроса» учили: чем меньше вы раскрываетесь перед людьми, тем более они склонны раскрываться перед вами. Занятный парадокс.

— Верно. Но если она была пациенткой здесь, то в вашем архиве, возможно, сохранились данные, которых нет в Хэрроуфорде.

— Резонно… – Он немного помолчал. – Послушайте, детектив. Если окажется, что Мэрилин именно та, кого вы ищете, не торопитесь отправлять машину с сиреной и мигалкой и целую ораву крутых полицейских со стволами и наручниками… – Он снова замолчал.

— Да?

— Вы должны понимать… Некоторые из девушек, попадавшие в такие места, не всегда… – Доктор неуверенно развел руками и немного наклонил голову набок.

— Не всегда что? – Элеонора ожидала, что он сейчас сошлется на ирландский отчет Монтагью, перечисляющий слабости незамужних матерей.

— У большинства из них была трудная жизнь, знаете ли. Родители не научили их отличать хорошее от дурного, а некоторым – не всем, конечно, но совершенно точно некоторым – требовалась, иначе не скажешь, помощь психиатра, которую они, естественно, не получали. В компетенцию Хэрроуфорда это, разумеется, не входило, поэтому персоналу приходилось иметь дело с довольно прискорбными случаями. Среди их подопечных встречались очень неуравновешенные персоны.

— Вы только что говорили, что ни одна из пациенток не стала бы убивать Дениз и Стеллу, а теперь говорите, что некоторые из них были неуравновешенными личностями? Другими словами, сумасшедшими? Способными убить?

Доктор опешил.

— Нет-нет, я не это имел в виду. Но, если эта девушка действительно убила Дениз и Стеллу, вы же согласитесь, что у нее было не все в порядке с рассудком? Как врач, я обязан указать на то, что ее нравственный компас, скорее всего, неисправен или что она психически больна, неуравновешенна. – Он вздохнул. – Если вы арестуете ее или одну из девушек, находившихся в Хэрроуфорде, прошу вас – ради нее и ради себя самой – отнестись к ней помягче.