Книга Молчаливая слушательница, страница 119 – Лин Йоварт

— Хотите коржиков?

Алекс проигнорировал вопрос.

— Хочу сообщить вам два факта. Первое: я знаю, что вы убили отца. Если не чертовым ремнем, то обезболивающими. Второе: я пока не смог этого доказать, но докажу обязательно.

Джой поставила на стол тарелку с коржиками и ответила:

— Никогда не докажете, детектив, потому что я отца не убивала.

Шепард потянулся к коржикам и подумал – хоть бы их пекла не миссис Ларсен.

— Ну, не Рут же его убила, правда? – буркнул он.

Проклятье. Само вырвалось. Хотя зачем сдерживаться?

Джой достала две чашки и блюдца, открыла холодильник.

— Молоко? Сахар?

— Арестовать ее я точно не могу.

— Вы вернете ремень? Раз уж он не является орудием убийства?

Шепард решил поддержать игру и не отвечать на последний вопрос.

— Молоко и один сахар, пожалуйста.

Джой разлила молоко по чашкам, Шепард заметил, что она дрожит. Боится его. Или еще чего-то. Вспомнился рассказ Вики о пятидесятилетнем мужчине, боявшемся умирающего отца. Отец Джой уже умер – значит, дело не в нем. Дрожит, потому что виновна?

Она накрыла заварник жутким розовым чехлом, отключила от питания электрический чайник. Убрала молоко в холодильник и принялась сосредоточенно взбалтывать заварку, возя чайником по рабочему столу. Руки ее дрожали не переставая. Плеснула в чашку немного чая, вгляделась в льющуюся из носика коричневую струю, затем продолжила возить чайником по столу. Шепард ждал, смотрел. Он будет терпелив. Спокоен. Безмолвен.

Потому что Джой вот-вот расколется.

Она вновь плеснула немного чая, изучила его и, удовлетворившись крепостью заварки, наполнила обе чашки. Одну поставила перед ним. Затем по очереди перенесла с рабочего стола на обеденный сахарницу, свою чашку с чаем и ложечку для Алекса. Он явно был свидетелем некоего строгого ритуала.

Когда Джой села, Шепард сделал глоток и решил, что пора брать быка за рога.

— Послушайте, Джой, давайте вы просто расскажете, что произошло?

Она тоже сделала глоток, словно дождавшись своей очереди.

— Чай советуют пить для охлаждения. Странно, да? Никакой логики.

Теперь Шепард злился на себя. Он проделал немалый путь – якобы просто привез ремень, на самом же деле решил добиться от Джой правды, – а они тут распивают чай, словно пара старых коров, жующих травку на лугу…

— Правду, Джой.

Она опустила чашку.

— Думаю, он покончил с собой.

— Хм-м…

Шепард поджал губы, будто всерьез размышляя над этим предположением; будто Вики его еще не озвучивала.

Сидели в тишине, прихлебывали чай. Ничего, подождем. Терпение и молчание – два самых надежных инструмента следователя.

Алекс даже откусил коржик. Точно, миссис Ларсен пекла. Джой сидела напротив, пила, но не ела, не разговаривала. Испытывала его терпение.

Ничего у нее не выйдет. Если он правильно разыграет карты, изучит и верно расположит кусочки пазла, то услышит признание.

Однако чаепитие в тишине продолжалось, и Алекс злился все сильнее. Звяканье чашек, опускаемых на блюдце после каждого глотка, выводило из себя и становилось все громче. Духота и жара в кухне усиливались. У камина стоял вентилятор, но выключенный. Казалось, Джой спланировала всю эту сцену, словно небольшую причудливую диораму, чтобы выбить полицейского из колеи. Он снова откусил коржик, их взгляды на мгновение встретились, и Джой хватило наглости слегка улыбнуться.