Книга Демон Рида, страница 56 – Ирина Тис

— Профессор…

Да, милая, ну давай, я готов слушать слезливые истории, но прошу, недолго, меня ждут интересные и не очень дела.

— Я не могу вернуться в квартиру сейчас. Там все напоминает о Лиззи. Я уговорила ее не жить у родителей и оставить чемодан у меня. Она с Патриком потом уехала, и я даже не представляла для чего именно. Может показаться, что я совершенно не переживаю за брата, но вам не понять. Никому не понять.

Мисс Петерсон спрыгивает с барного стула и начинает ходить по кухне, я же перестаю упираться руками в стол и сажусь на стул. А она ходит из одного конца комнаты в другой. Немного раздражает ее мельтешение. Я так и не налил себе чая, заварка уже остыла, растеряв глубокий аромат вместе с температурой.

— Он должен был забрать нас с вечеринки тогда, давно. Я просила у него машину и не собиралась пить, чтобы вернуть нас домой, но он отказался, пообещав, что заберет, а потом – забыл.

Девушка стоит ко мне спиной, но мне не нужно видеть ее лицо, чтобы понять эмоции. Плечи напряжены, спина слишком прямая.

— Все совершают ошибки, мисс Петерсон.

Я готов сказать что угодно, лишь бы она ушла.

— И вы тоже? Профессор Рид?

София разворачивается и закидывает волосы за спину, моя уже не белая рубашка закрывает почти всю юбку, надетую на нее. Ворот немного перекошен, только сейчас замечаю, что она ее криво застегнула. Ну что с вами не так? Не думаю, что мне нужно отвечать на этот вопрос. Я посчитал его риторическим.

— Та кровь, на вороте вашей рубашки.

Интересно. Продолжай, милая.

— Вы смогли вывести пятно?

— Я ее сжег.

Незаметно выдыхаю. Ощущение, что я хожу по горящему канату. Каждый вопрос, каждое утверждение. Словно у каждого ее слова есть вторая сторона. Другая. И с той, второй, стороны она знает меня изнутри. Знает, о чем нужно спрашивать, чтобы я начал переживать. Переживаю ли я? Скорее да. Я никогда не думал, что мне придется сделать, если кто-то раскроет мою вторую личность, увидит в моей душе все семь грехов.

Что мне сделать с этим человеком? Принять? Понять? Убить?

Что мне придется сделать, если София узнает обо мне больше, чем доступно? Смогу ли я сохранить себя, не убивая ее? Она не кажется мне опасной. Точно не сейчас. Может, позже?

— Я тоже сожгла.

Она смотрит на меня, а я все еще сижу на барном стуле. Что ты сожгла?

— Рубашку?

Человека?

— Да.

— Почему не выкинули?

Почему не отпустили?

— Его нельзя было спасти, все пропиталось кровью.

Его… Это намеренная оговорка?

— Вам понравилось?

Вы почувствовали это греховное, низменное чувство? Когда возбуждают страдания человека?

— Это было лучшее, что я делала в своей жизни.

София делает два шага в мою сторону. Еще один, третий. Она подходит почти вплотную. С этого расстояния могу коснуться ее рукой, если захочу. Ее тонкие пальцы ложатся на мои колени и медленно поднимаются вверх по бедру, поглаживая ткань черных брюк. Возбуждает ли меня ее поведение? Ее действия? Глаза, в которых сейчас плещется тьма и похоть? Больше да, чем нет. Сейчас мы с ней на одном уровне, и мои глаза смотрят прямиком в ее.

Пальцами она поднимается выше, уже задевая ремень брюк. София сокращает расстояние между нашими лицами. На ее носу немного веснушек, а белки глаз покрыты красными капиллярами. Совсем немного мелких морщинок на лбу, это из-за того, что она часто хмурит брови.