Книга Под знаком совы, страница 11 – Марина Серова

Света исполняла роль статистки с претензией. Она была красива, одета с безупречной, слегка утомительной точностью и, похоже, считала своей главной задачей демонстрацию того, как непринужденно она вписывается в этот блестящий круг. Ее реплики были правильными, улыбка – отрепетированной, а мысли, судя по частым взглядам на телефон, оставались где-то далеко.

Сергей, сидевший рядом со мной, казался типичным «управляющим». Он внимательно слушал, изредка вставлял точные деловые комментарии и следил за наполняемостью бокалов с практичной заботой бармена в шикарном ресторане. Со мной общался вежливо, но без особого любопытства, будто отбывая положенную светскую повинность.

Я откинулась на спинку стула, позволив потоку слов и смеха омывать меня. Все шло своим чередом. Шум голосов, звон бокалов, уносимые официантами тарелки. Я уже внутренне сверялась со временем, думая, как бы тактично завершить вечер.

Вдруг Аня, сделав очередной глоток шампанского, странно поморщилась. Это было мимолетное искажение ее лица, быстрый спазм. Никто за столом не заметил. Антон с жаром что-то рассказывал Элле о тонкостях переговоров. Элла внимала с видом человека, впитывающего важное знание. Галя с Сергеем смеялись, а Света фотографировала десерт.

Я наклонилась через стол.

— Все в порядке? – тихо спросила я.

Аня встрепенулась и натянула улыбку.

— Да, все хорошо. Просто, кажется, немного перегрелась в этом платье, и от шампанского голова закружилась.

Я кивнула, но продолжала наблюдать. Она отпила воды, но ее движения стали более осторожными. Прошло еще минут десять. И снова – та же гримаса, только теперь в ней читалась явная дурнота. Аня резко отставила бокал, лицо ее побледнело.

— Простите, ненадолго, – пробормотала она в пустоту, вставая. Она двигалась медленно и чуть неуверенно, как будто боясь резких движений.

Аня направилась в сторону уборной. Разговоры за столом на секунду смолкли, но тут же возобновились. Антон, прервавшись, бросил вслед жене короткий взгляд, в котором я прочла скорее легкое раздражение, чем беспокойство, и сразу вернулся к беседе.

Мне стало неспокойно. Я отодвинула стул.

— Мне тоже туда надо, – неуклюже бросила и пошла следом.

Дорога до уборной показалась непозволительно длинной. Я шла мимо полупустого бара, где бармен лениво полировал бокал, проскользнула мимо кухни – оттуда доносился навязчивый стук ножей и шипение масла. Наконец передо мной оказалась тяжелая матовая дверь без опознавательных знаков, кроме едва заметной пиктограммы.

Толкнув ее, я попала в гробовую, дорогую тишину. Ее нарушал лишь ровный механический гул вентиляции, словно здание тихо дышало. Кафельный пол, черные смесители и огромные зеркала говорили о стерильном отстраненном совершенстве, где не было места человеческой слабости.

Из-за двери дальней кабинки донесся приглушенный болезненный звук. Потом – сдавленный, надломленный вздох, и сразу за ним – резкий, неприятный звук льющейся воды и сработавшего слива.

Первой рефлекторной мыслью было: «Перебрала». Такое случалось со всеми, особенно на нервной почве после громкой победы. Но тут же холодный внутренний наблюдатель, вечно сверяющий факты, возразил: «Не сходится». Я мысленно прокрутила вечер. Аня отхлебнула шампанского за тост, потом пару глотков вина. Сергей опустошил свой бокал до дна, Антон наливал себе щедро, а Света вообще, кажется, перешла на коньяк. По всем законам жанра и физиологии Аню должно было тошнить в последнюю очередь.