Книга Тайна вещевого рынка, страница 33 – Марина Серова

Я вернулась со шкатулкой к столу, поставила ее перед собой. Закрыла глаза на секунду, сформулировала запрос не словами, а образом: тень на кадрах, алая краска, холодный блеск витрин.

Открыла глаза. Взяла кости, встряхнула в сложенных лодочкой ладонях, почувствовала их шероховатый, живой вес. И бросила на стол.

Кости прыгнули, закрутились, постучали по дереву. Успокоились. И так несколько раз.

Суммы: XI. IV. IX.

Одиннадцать. Четыре. Девять.

Я смотрела на цифры, позволяя им будить в памяти обрывки, связи, шестеренки.

XI – одиннадцать. Практически двенадцать. Граница. Переход. Нечто, что было на краю, а потом свалилось.

IV – четыре. Основание, квадрат. Фундамент. Что-то устойчивое, что рухнуло.

IX – девять. Трижды три. Полный цикл, завершенность. Возмездие?

— Ищи в архиве того, кого стерли, – прошептала я сама себе.

Я уже тянулась к смартфону, чтобы набросать Сане запрос на поиск в газетных архивах Покровска за период провала стройки, когда аппарат завибрировал у меня в руке. Нежданный звонок в этот час редко сулил что-то хорошее.

На дисплее – незнакомый номер.

— Алло?

— Татьяна Александровна? Это Слава, из сервиса. Меня просили сообщить вам, если что-то появится по вопросу инцидента с бутиками.

Голос автомеханика был приглушенным, будто он говорил, прикрыв трубку ладонью.

— Нашлись записи?

— Одна. С регистратора фуры, что ночевала у складов напротив «Пассажа». Качество посредственное, но кое-что разглядеть можно. На ту самую ночь.

Я почувствовала, как мышцы спины напряглись сами собой, будто готовясь к прыжку.

— Я могу посмотреть?

— Завтра после обеда я в сервисе. Только, вы уж… без лишних глаз.

— Без лишних глаз, – подтвердила я. – После обеда. Спасибо, Слава.

Он бросил трубку не прощаясь.

Я медленно опустила смартфон. Кофе в чашке остыл, на поверхности образовалась маслянистая пленка. А теперь еще и запись.

Тупик растрескался. Появился первый, узкий лаз. Завтра начнется охота не на тень, а на лицо. И пока я шла к окну, глядя на темные очертания спящего Тарасова, в голове уже складывался план: утром – звонок Сане насчет архива, потом – в сервис, а после… после будет видно.

Дело перестало быть абстрактной головоломкой. Оно обрело направление. И запах – не цветов и не духов, а холодного металла, пыли на архивных папках и сладковатого оттенка автомобильного антифриза в гараже Славы.

Я повернулась от окна. Остаток кофе отправился в раковину. Кости вернулись в шкатулку, на свою бархатную полку. Пора было дать мозгу отключиться. Завтра предстояло увидеть лицо того, кто написал послание алой краской. И возможно, найти того, кому оно было адресовано.

Синяя «БМВ» мягко плыла по разбитой дороге, словно яхта по волнам с острыми камнями. Переезд из спального района в промзону Тарасова всегда напоминал смену декораций в плохом провинциальном театре: вот аккуратные панельные девятиэтажки с балконами, уставленными геранью, вот парк с покосившимися лавочками, а вот уже первые склады, облезлые гаражи-ракушки, заборы с рекламой «резка металла» и «грузоперевозки». Асфальт под колесами превратился в лунный пейзаж, и я снизила скорость, жалея подвеску. Машина была прокатной, но относиться к ней с пренебрежением – дурной тон. Как и к любому инструменту.

В голове стучал четкий план дня, составленный прошлой ночью: 1. Слава. 2. Саня. 3. Архив. После тишины собственной квартиры, где я вчера перебирала кости и слухи, гул автосервиса обрушился на сознание как физический удар. Здесь не думали – здесь делали.