Книга Тайна вещевого рынка, страница 42 – Марина Серова

Первые два часа прошли в тщетном ожидании. Из подворотни дома № 15 вышли пенсионерка с сумкой-тележкой, молодая женщина с ребенком в садик и пара парней в рабочей одежде. Волкова не было. Я методично фиксировала в памяти все детали: состояние подъезда (обшарпанный, но с новым домофоном), примерное количество квартир (штук двадцать), наличие камер (одна, над входом, выглядела старой и, скорее всего, бутафорской). Мозг, отточенный годами, работал в фоновом режиме, строя и отбрасывая гипотезы. Может, он работает вахтой? Может, ночует где-то еще? Или просто не выходит по утрам?

В девять утра, когда солнце уже пригревало по-настоящему, я решила сменить дислокацию. Сквер пустел – утренние собачники и пенсионеры разошлись. Сидеть здесь дальше без объекта было уже подозрительно. Я вернулась к машине, переехала в другой район, заказала себе второй кофе в придорожном кафе и занялась рутинной бумажной работой, проверяя на планшете открытые данные по фирмам-конкурентам Круглова – на случай, если гипотеза с Волковым даст трещину и придется копать в сторону корпоративных войн. Но мыслями я возвращалась к пиксельному лицу на стоп-кадре. К его тяжелой, неспешной походке на видео. Такой человек не суетится. Он выйдет тогда, когда сочтет нужным. Не раньше.

Второй заход я совершила после обеда, ближе к четырем. Опыт подсказывал, что если человек не привязан к жесткому рабочему графику, то пик его активности часто смещается на вторую половину дня. Особенно если ночь была посвящена чему-то… напряженному. Я сменила водолазку на шелковую блузу, накинула легкий жакет, добавила дорогие солнцезащитные очки. Образ сместился с «офисной работницы» на «успешную фрилансершу, выбирающую место для встречи». Я снова заняла скамью в сквере, на этот раз с электронной книгой.

И вот, в 16:52, из подворотни Заводской, 15, наконец вышел он. Он вышел неспешно, как человек, вышедший не по делу, а просто потому, что не мог больше сидеть в четырех стенах. Я не подняла головы от книги, но все мое существо напряглось, нацелилось, как компасная стрелка на север.

Это был он. Игорь Волков. Не пиксельное привидение с ночного видео, а живой человек, шагающий по плитке сквера.

Он был одет в темно-серую куртку из плотной ткани, поношенную, но чистую. Куртка была ему явно великовата, как будто куплена на размер больше, чтобы носить поверх толстого свитера зимой. Сейчас под ней угадывалась лишь рубашка, но привычка к объемной одежде, выработанная в местах, где ценится не красота, а сохранение тепла, осталась. Это была не бедность, а аскетизм, доведенный до автоматизма. Под ней – клетчатая рубашка, заправленная в темные, слегка потертые на коленях штаны. На ногах – крепкие коричневые ботинки на толстой подошве, идеальные для долгой ходьбы или стоячей работы. Его движения были лишены суетливой энергии городских жителей. Каждый жест – экономный, будто рассчитанный на сохранение сил. Он не шагал – перемещался. Тяжелая поступь человека, привыкшего чувствовать под ногами не плитку, а бетонный пол цеха или утоптанную землю промзоны. Он шел не прямо ко мне, а по диагонали, к соседней скамейке, откуда открывался вид не на служебный вход, а на главный фасад «Пассажа», на стену, где красовалось теперь замытое, но все еще угадываемое пятно.