Книга Тайна вещевого рынка, страница 69 – Марина Серова

Но одного испуга было мало. Мне нужны были цифры. Бумаги. Файлы. То, что не зависит от субъективных впечатлений, от игры нервов и полутонов. То, что можно положить на стол следователю и сказать: – Вот. Это – факт. И для этого нужен был Саня. Его вселенная из битов и серверов была полной противоположностью миру Круглова с его показным лоском и гнилой подоплекой. Но именно эта вселенная могла дать ключ, чтобы взломать броню успеха, выстроенную на лжи.

Я свернула на знакомую ухабистую грунтовку, ведущую к его пятиэтажке на самой окраине. Район здесь был странный – не то спальный, не то заброшенный промышленный: панельные дома, построенные в семидесятые для рабочих соседних заводов, а теперь, когда заводы встали, превратившись в пристанище для студентов, трудовых мигрантов и таких вот маргинальных гениев. Его дом был самым последним в ряду, упершимся в заросший бурьяном пустырь и темный лес. Я припарковалась у подъезда, выключила двигатель. Тишина навалилась сразу, оглушительная после гула города. Лишь где-то далеко лаяла собака да ветер шелестел в сухой траве.

Перед тем как выйти, я достала телефон, смахнула уведомление о сообщении от Игоря Петровича («Есть новости?») и на несколько секунд застыла, глядя на темный экран. В нем отражалось мое искаженное лицо – маска усталости поверх стального каркаса решимости. Игорь Петрович боялся скандала, Круглов – расплаты, Волков – нового бесправия. А я боялась только одного – ошибки. Не той, что вскроется в суде, а той, внутренней, которая заставляет усомниться в выборе стороны. Я резко сунула телефон в карман. Сомнения – роскошь для философов. У детектива есть только факты и кодекс. И сейчас я ехала за фактами.

Подъезд встретил знакомым холодом сырых стен и гулом в ушах от внезапной тишины. Лифт не работал – не работал, кажется, с момента постройки дома. Я поднялась по лестнице на пятый этаж, слушая, как эхо моих шагов раскатывается по бетонным пролетам. Набрала код на щеколде – простую комбинацию, которую он когда-то выдал мне на случай экстренных визитов, – и толкнула дверь.

И погрузилась в хаос.

Если бы информационный поток обрел физическую форму, он бы выглядел именно так. Квартира-студия представляла собой одну комнату, захваченную техникой. Воздух висел густой, сухой, от него першило в горле – не от пыли, а будто от статического заряда, накопленного тысячами чипов. Свет рождался только в мерцающих глубинах мониторов – их было штук десять, если не больше, – теснившихся на Г-образном столе, который занимал половину пространства. Они горели синими, зелеными, оранжевыми прямоугольниками, по которым безостановочно ползли строчки кода, схемы сетей, карты. Провода. Их было больше, чем всего остального. Они сползали со стола, как черные водоросли, выползали из-под плинтусов, оплетали стеллажи с книгами и коробками, образовывали под ногами вязкие, упругие петли. Гул стоял непрерывный – низкий, ровный гул серверных стоек в углу и судорожный стрекот множества вентиляторов, отчаянно гонявших воздух, чтобы охладить этот электронный костер.

Среди этого, в самом центре, сидел Саня. Спиной ко мне, в кресле на колесиках, которое давно забыло свой офисный лоск и теперь напоминало командный пункт, обросший проводами. На нем была та же серая толстовка, что и три дня назад, и те же потертые джинсы. Светлые, неопрятные волосы торчали в разные стороны, будто он только что снял наушники.