Книга Тетрадь князя Путятина, страница 41 – Елена Дорош

Потом она не могла вспомнить, как это произошло, что они вдруг оказались в комнате с опущенными шторами, на кровати и, кажется, без одежды.

Последняя здравая мысль была о том, что она ведет себя как безумная нимфоманка.

В себя Анна пришла, когда почувствовала, что его рядом нет.

Она повернула голову. Сидя в кресле, Егер курил и смотрел на нее своими странными, очень светлыми даже в темноте глазами.

— Ты совсем не изменилась.

Ей не хотелось с ним соглашаться. Не теперь.

— Изменилась. И даже очень.

Он опустил глаза и, кажется, усмехнулся.

— Ты сердишься?

Сердится ли она? Да с чего бы?

— Я не хотел тебя пугать.

Он не хотел пугать? Теперь это так называется? Затащить ее в постель почти в невменяемом состоянии, чтобы потом отделаться дурацкой фразочкой?

Неужели после пяти лет разлуки других слов у него не нашлось? Или он ждет расспросов?

Анна смахнула со лба непослушный локон.

— А кофе в постель тут подают?

Кама поднялся и молча пошел к двери. Анна посмотрела вслед.

Самое лучшее сейчас – бежать отсюда. Скинуть этот морок, отсидеться в тишине дома, чтобы разум вернулся и сил хватило встретить его той же усмешкой, какая почудилась на его лице.

Именно так и надо поступить, но Анна знала, что не сделает ни шагу.

Никогда она не сможет уйти от него.

Он вернулся с малюсенькой чашечкой кофе и стаканом воды.

— А что с селедкой? – спросила она, глотая пахучий густой напиток.

Кофе – единственное, что он умеет готовить. Все остальное делает Яков – верная тень Егера долгие годы.

— Мы ужинаем в ресторане.

— Нас могут увидеть вместе.

— Обойдется.

Удивившись слову «обойдется», она все же спросила:

— Это для чего-то нужно?

— Объясню за ужином. Ты помнишь ресторанчик на берегу Сены, где я увидел тебя с Артуром Гризо?

— Даже так? В самом центре? Тогда почему сразу не в «Мулен Руж»?

— Ты хочешь поужинать в кабаре? – невозмутимо поинтересовался Егер. – Заказать столик?

Если бы чашка была пустой, она залепила бы ему по лбу. Вряд ли Егер такое стерпит, но ей было наплевать.

Почему он ведет себя так, как будто они расстались вчера? Как будто он не должен ей пяти лет неизвестности и тоски? Как будто не понимает, что она почти поверила в самое страшное?

— Ты отдохни пока, – поднимаясь с кресла, произнес Кама.

— Отвези меня в дом Симона.

— Не хочешь остаться?

— Нет.

Это прозвучало резко, и Кама, видимо, что-то понял, потому что быстро вышел и, вернувшись через минуту, сообщил: Яков готов ее отвезти.

— Отлично, – холодно кивнула она. – Я буду готова к восьми.

— Компания будет теплой. Обещаю.

Ресторанчик на берегу оказался наполнен до отказа, поэтому их отвели в маленький кабинет, отделенный от общего зала узким коридором.

Стол был накрыт для двоих, мерцали свечи, и Анне неожиданно стало спокойно. Если он сказал, что обойдется, значит, так и будет. Она просто забыла, как он умеет улаживать вопросы.

С собой она привезла отличное платье. Черное, панбархатное. Зимой ей внезапно сделала подарок одна бывшая актриса Александринки. Анна выручила ее из большой беды, не ожидая, разумеется, никаких подношений. И вдруг женщина принесла дивное платье.

— Не подумайте, что я обноски дарю. Ткань, правда, давно лежала, но шила я специально для вас. Я хорошая портниха, поверьте. И вашу фигуру я хорошо разглядела, вам подойдет.