Книга Тетрадь князя Путятина, страница 65 – Елена Дорош

А что? Это интересный поворот. Тут можно копнуть.

Порывшись, Иван вынул из толстой папки несколько листков.

Из родственников Путятина в Ленинграде проживает только брат жены – конторщик из Главснаба Павел Григорьевич Барышников. Показания с него снимал Черенков, и из тех показаний выходило, что с зятем Барышников почти не общался, виделся редко, о несчастье узнал от сестры, которую пришел навестить после звонка из больницы.

Словно почуяв, что его поминают, в дверь сунулась кудлатая голова Черенкова.

— Товарищ Лазута…

— Ты Барышникова хорошо проверил? – не здороваясь, оборвал Иван.

— Барышникова? – наморщил нос Черенков и тут же радостно закивал: – Два дня за ним ходил, все связи установил. Даже фотографии сделал.

— Неси! – махнул рукой Лазута.

Голова исчезла, но через минуту Черенков вбежал в кабинет, протягивая снимки.

— Вот. Анфас и в профиль. Все как учили.

— Ну, так что там со связями?

— Да ничего интересного. На работе общается только с непосредственным начальником и сменщиком, дома с экономкой, или как там ее… уборщицей, что ли.

— Один живет? Без семьи?

— Жена умерла пять лет назад. Сестра только осталась. Путятина Мария Григорьевна.

— Алиби на момент убийства есть?

— Наполовину. Как пришел, никто не видел. Соседка подтвердила, что выходил из дома в восемь утра.

— То есть во время пожара мог быть где угодно. А экономка когда приходит?

— Примерно в десять.

— Что-нибудь странное заметил, когда за ним ходил?

— Ничего предосудительного, кроме одного, – замялся Черенков.

— Говори, не мямли!

— Несколько раз мне показалось, что Барышников проверился.

— Конкретнее.

— Перед витриной магазина остановился и в стекло поглядел, потом еще перед переходом не только по сторонам, но и назад обернулся, а когда в парадное заходил, брюки отряхнул как будто.

— Та-а-ак, – протянул, прищурившись, Лазута. – Ну и какой вывод ты сделал, будущее светило сыска?

— Что он заметил слежку, – понурив голову, честно признался Черенков.

— Испугался?

— Кто? Я?

— Барышников, мальчик, Барышников. Когда невиновный замечает, что за ним ходят, он пугается, потому что понимает, что подозревают его. Усек?

— Усек, товарищ Лазута. Только… Барышников не испугался. И оглядывался не потому, что взгляд на себе почувствовал.

И твердо добавил:

— Уверен, товарищ Лазута.

Лазута молчал, переваривая услышанное.

Если конторщик Барышников профессионально проверяется, значит, не простой он конторщик.

— Слушай сюда, брат Черенков, – задумчиво проговорил Лазута. – Отправляйся-ка ты по проторенной дорожке. Барышникова еще раз проверь, но уже с пристрастием. И походи. Только дождись сперва, когда ему повестку вручат. Если рыло в пуху, точно напряжется.

— Понял. Меня Локтев на другое дело вообще-то перекинул.

— Начальству доложу, что в связи с вновь открывшимися обстоятельствами ты здесь нужен.

Черенков повеселел и рванул к выходу.

— Не светись! Слежка – дело тонкое! – крикнул вслед Лазута.

— Понял! – послышалось радостное из коридора.

Иван достал сделанные Черенковым фотографии. Со снимков на него смотрел довольно холеный и даже благообразный гражданин с щегольскими усиками и пухлыми – прожорливыми, сразу подумал Иван – губами. Румяное, в меру добродушное лицо и вид самый что ни на есть располагающий. Ни дать ни взять, честный и законопослушный советский служащий.