Книга Тетрадь князя Путятина, страница 83 – Елена Дорош

— Жизнь долгая, – рассмеялся Павел, и Путятин ему поверил.

Яйцо Фаберже было единственной ценностью, оставшейся от старой жизни, и символом будущей, новой. Два крупных желтых бриллианта он дал Барышникову, тот был искренне рад и казался удовлетворенным. Откуда камни, не спрашивал. Путятин вздохнул с облегчением и полностью доверился опыту шурина.

План, предложенный им, был рискованным, но Путятин следовал ему безоговорочно, предчувствуя успех.

Все сбылось, как мечталось долгими страшными ночами, и однажды – это случилось на вокзале в Париже – он впервые в жизни ощутил себя по-настоящему свободным! Какой восторг он испытал в эту минуту! Какой экстаз!

В одно мгновение он забыл холодный город с его новым дурацким именем, завод, работу, Машу, сгоревшего заживо Хряськова! И Барышникова! Его он забыл первым!

Забыл и еще одного человека. Того, с кем должен был разделить успех.

Все стало неважным, все! Это было странное ощущение: прошлого не осталось, только будущее.

Разумеется, он предвидел, что путь к нему тернист, но был готов все перетерпеть и все превозмочь. Будущее лежало у него на ладони.

Как он был наивен.

Прошлое не умирает.

Оно возвращается, чтобы напомнить: убежать не получится.

Он выскочил из вагона чуть ли не на ходу и побежал к выходу.

— Простите, месье.

Обернувшись, Путятин увидел жандарма.

— Что случилось? Я тороплюсь!

— Понимаю, месье, но вынужден просить вас пойти со мной.

— В чем дело?

— Мы ищем мошенников, орудующих в поездах. Простите, но необходимо проверить ваши документы.

— Но при чем тут я? Я не мошенник и никогда им не был!

— Все так говорят. Пройдемте в участок.

— Я буду жаловаться!

— Сколько угодно, месье. Я всего лишь делаю свою работу.

— Но я тороплюсь!

— Вы уже говорили это, и если не будете сопротивляться, быстрее окажетесь там, куда спешите.

Наблюдавший за перепалкой из-за угла другой жандарм удовлетворенно кивнул и поспешил в участок доложить по телефону начальству, что все сделано, как приказано.

Путятина он нашел быстро. О пансионате в пригороде Парижа зять говорил еще в Ленинграде. Останавливался там когда-то.

И все вроде шло как по маслу, но сегодня Унтеру впервые за все время почудилась слежка. Неоднократно проверившись, он убедился, что поддался эмоциям, хотя в Париже с самого начала чувствовал себя не в своей тарелке. Возможно, потому, что плохо ориентировался в пространстве. Слишком суетным и многолюдным был этот город по сравнению с пустынным с некоторых пор Ленинградом. Это сбивало с панталыку и заставляло нервничать.

На всякий случай мысленно он прошел намеченный маршрут еще несколько раз и заставил себя успокоиться.

Тревога вернулась, как только он оказался на нужной улице, молчаливой и безлюдной в ночные часы.

То, что Путятин не случайно трется возле бабы с ребенком, Унтер понял сразу и заподозрил, что свое сокровище зятек прячет в этом доме.

Однако знать еще не значило найти.

И тут ему повезло так, как везет, наверное, раз в жизни.

За тетрадью явились сразу двое – баба и мужик. Разглядеть их толком не удалось. С крыши соседнего дома, откуда он наблюдал, лиц не видно, но суть произошедшего он уловил. Оба пришли за тетрадью, и оба ушли ни с чем. Значит, она все еще в доме. И, чтобы ее найти, нужно устранить главное препятствие – Путятина. Бабы, дети и старый хрен, живущие в доме, его не тревожили. С ними хлопот не будет. Они даже проснуться не успеют.