Книга Тетрадь князя Путятина, страница 90 – Елена Дорош

По привычке Анна пошла к жилищу Рудницкого, но не дойдя, остановилась и свернула в сторону большого дома, когда-то дачи Аркадия Нестеровича.

Обойдя строение – сбоку новые хозяева пристроили какие-то клетушки, на натянутых вкривь и вкось веревках постоянно, даже сейчас, болталось белье, – Анна подошла к домику со стороны огородов и заглянула в окно. На счастье, Рудницкий был один. Читал книгу и пил чай.

Привычная и мирная картина.

Возможно, она ошибается и он ничего не знает.

Оставалось только проверить.

— Анна? – удивился Рудницкий, когда она, нарочно топая, вошла.

— Добрый вечер, Аркадий Нестерович. Не прогоните запоздалую гостью?

Наверное, он что-то уловил в ее голосе, поэтому молча показал на стул и, закрыв, убрал книгу.

— Чаем угостите? – снимая мокрый жакет и усаживаясь, поинтересовалась она. – С утра всухомятку.

Она смотрела почти весело, но Рудницкий не дал себя обмануть.

— Чаю дам, – спокойно произнес он. – Но после того, как узнаю, какая нелегкая вас принесла на ночь глядя.

Анна встала и отошла к двери. Она знала, что этот маневр его насторожит, и специально давала понять, что ее так же обмануть не удастся.

— Так, – медленно произнес Рудницкий. – Видимо, разговор будет серьезным.

— Откуда вы знаете Гербера?

Аркадий Нестерович молчал, рассматривая вздувшиеся вены на своих старческих руках.

— Вам было известно, что он тайно занимается разработками нового оружия? – то ли спрашивая, то ли утверждая, произнесла Анна.

Рудницкий поднял голову и ответил, глядя ей прямо в глаза:

— Нет, этого я не знал.

— Так все же – откуда?

— Мы были знакомы с детства. Вернее, с его детства. Я старше на двенадцать или тринадцать лет. Наши родители дружили. Михаил с младенчества был не таким, как все. Родители им гордились. Возможно, чрезмерно. Его отец служил в ведомстве железных дорог, мать была неплохой певицей. Оба они уже на том свете, разумеется. В семье увлекались искусством. У них была неплохая коллекция, в том числе вещицы из золота и драгоценных камней. Миша был единственным ребенком. Милым, непосредственным, с ранними проблесками таланта, но совсем в ином роде. К искусству, насколько я помню, он был равнодушен, зато любил строить крепости из щепок и досочек.

— Очень трогательно.

— Мое к нему отношение было сформировано в то время, немудрено, что оно несколько отдает слащавостью. Прошу прощения за это.

— Давайте чуть ближе к сегодняшнему дню.

— Согласен, для лирики, как я понял, времени нет.

Анна молча кивнула.

— Увлечение оружием пришло к нему в университете, свои первые разработки он предложил военному ведомству задолго до Первой мировой, но они, как водится, легли под сукно. И все же на волне патриотизма в пятнадцатом он пробился и вошел в состав секретного конструкторского бюро. К семнадцатому году Гербер уже имел имя в этой области. Артиллерийские орудия, разработанные под его руководством, были отмечены государем и рекомендованы к серийному производству. Кажется, была выпущена небольшая серия, проведены успешные испытания, но потом случилась новая власть, и все заглохло. В двадцать пятом его взяли на работу.

— На «Красный путиловец»?

— Совершенно верно. Но работа была далека от того, чем он занимался всю жизнь. Трактора, сеялки, веялки.

— И что? Ему надоело?