Книга Рецепты любви и убийства, страница 145 – Салли Эндрю

Мать Джесси стиснула руку в кулак и прижала ее к сердцу. Доктор начал говорить на сложном медицинском языке об опасности ущемления и микроэлектродах, еще о чем-то, чего я не понимала и не хотела понимать.

Я закрыла глаза и послала Джесси мою любовь. Я представила, как она вливается в нее, красная, как гранатовый сок. Как кровь.

— Только один посетитель за раз, – проговорил на человеческом языке доктор. – И только самые близкие. Сестра Мостерт и прапорщик Снаймен будут за этим следить. Она в коме, но не исключено, что она вас услышит. Поэтому, пожалуйста, только слова поддержки.

Люди входили в приемный покой, выходили из него, но я продолжала сидеть. Почти все время с закрытыми глазами, но я не спала. Я была на прямой связи с Джесси.

Джесси, девочка моя, все будет хорошо. Этот ужасный человек мертв. Мы до него добрались. А ты в больнице, тебе уже лучше. Я приготовлю тебе вкусный шоколадный торт, какого ты еще не пробовала. Ты пробовала мой куриный суп? От него враз поправишься. А потом будешь есть все самое любимое: например, бубути и куксистерс.

Я открыла глаза – зал почти опустел. Анна и Дирк остались. Анна отключилась в своем инвалидном кресле, а Дирк храпел на диване. Рехарт сидел выпрямившись, глаза красные, губы сжаты в тонкую линию.

Я продолжила разговор с Джесси:

Когда поправишься, накормлю тебя от души: запеченная баранина с картофелем, феткук с мясом. И салаты: картофельный, трехбобовый и морковный с ананасом. А еще кофе, куксистерс и шоколадный торт. И, конечно, хлеб с абрикосовым джемом. О-о, ты будешь есть так леккер, что животик станет круглый, как котелок.

Я услышала шаги, к нам шла мама Джесси. В приемном покое бодрствовали только я и Рехарт. Платье сестры Мостерт теперь было все в складках, как и ее лицо. Рехарт вскочил на ноги.

— Можешь зайти, – сказала она. – Я домой, попробую уснуть.

Я снова закрыла глаза. Через некоторое время кто-то тронул меня за плечо, я проснулась и сказала:

— Хенк…

Это был Рехарт.

— Канемайер приезжал, – сказал он. – Но не стал вас беспокоить.

— Как она? – спросила я.

— Без изменений. Зайдите ненадолго, если хотите. Потом отвезу вас домой. Он велел мне вас отвезти.

— Нет, с машиной я справлюсь. Но я хочу ее увидеть, хотя бы на минутку.

— Хорошо, тогда я посижу с ней до утра. Дождусь ее сестры.

Я прошла через большие вращающиеся двери отделения интенсивной терапии, вымыла руки с жидким мылом. Медсестра подвела меня к кровати Джесси. К Джесси были прикреплены капельницы и трубки, попискивали аппараты с цифрами и бегающими зелеными линиями. Левое предплечье забинтовано, а на правом колене и голени повязки. Вылечить травмы, нанесенные машиной и стрелой. На лице пластиковая маска, подключен дыхательный аппарат.

Она лежала, не шевелясь. Медсестра вышла, и я села на стул рядом с кроватью. Джесси явно ослабела, по лицу разлилась бледность, мне захотелось вырвать все провода и трубки и прижать ее к себе, как ребенка. Я накрыла ее руку своей. Горячая и неподвижная.

Грудь ее вздымалась и опускалась, работал аппарат искусственного дыхания.

— Ну, Джесси, мы его поймали, – сказала я. – Его больше нет. А у нас получилась хорошая команда. Ты и я. И Хэтс. Полиция тоже помогла. Рехарт тебя любит по-настоящему. Мы все тебя любим. Эй, девушка с татуировкой геккона?