Книга Рецепты любви и убийства, страница 3 – Салли Эндрю

— Как жарко, прямо спасу нет, – сказала она.

Она достала из кармана конверт и стала им обмахиваться.

— Давай угощу тебя молочным пирогом.

Я нарезала пирог на кусочки и разложила по тарелкам.

— Нужен дождь, и поскорее, – сказала она.

Теперь она следила за невидимой птицей, будто та прыгала по всему столу. Я подвинула к ней тарелку.

— Твой любимый, – заметила я.

Я видела, что Хэтти хочет поговорить не только о погоде. Лицо раскраснелось, будто она проглотила что-то горячее, но уголки губ сжаты.

Хэтти не из тех, кто лезет за словом в карман, поэтому я не стала ее торопить. Разлила чай, посмотрела на сухой вельд. Дождя не было уже давно. За вельдом простирались низкие холмы Кляйн-Кару, вверх-вниз, вверх-вниз, как волны. Так и тянутся, как буруны на море. Я взяла свой мельктерт и откусила кусочек. Просто вкуснятина: ваниль, молоко и корица прекрасно сочетаются, вкус какой-то благостный. Да и сам пирог прекрасен – гладкий, легкий, а корочка тонкая и хрустящая.

Хэтти смотрела в свою чашку, будто ее воображаемая птица залетела туда. Я засекла настоящую птицу в тени гуари, но разглядеть, какую именно, не могла – далеко. Я люблю эти старые деревья. Некоторым из них тысячи лет. Узловатые, скрученные, как локти и колени, листья темно-зеленые и морщинистые.

Хэтти выпрямилась и сделала глоток чая. Вздохнула. Веранды как раз для этого и нужны. Пить чай, вздыхать и смотреть на вельд. Но Хэтти все еще смотрела в свою чашку.

— Вкуснятина, – сказала я, подбирая последние крошки мельктерта с тарелки.

Моя птица подлетела ближе и устроилась на ветке терновника. Это был сорокопут. Прилетел охотиться.

Хэтти не прикоснулась к молочному пирогу, и это было уже невыносимо.

— В чем дело, Хэтти, милая моя?

Она глотнула и положила конверт на стол.

— Черт возьми, Мария, – сказала она. – Дурные новости.

Чай и мельктерт в моем животе сошлись в легком танце.

Я не из тех, кто спешит с плохими новостями, поэтому долила себе чаю и взяла кусок молочного пирога. Хэтти с несчастным видом допивала первую чашку. Конверт так и лежал на столе и сулил плохие новости.

— Это из головного офиса, – сказала она, проведя рукой по утолщению на горле.

Возможно, проглоченный ею воздух застрял там.

Хэтти не часто получала известия из головного офиса. Обычно оттуда слали какие-то инструкции. Местные газеты – как это там называется – синдицированные. Каждая газета работает независимо и по большей части существует за счет рекламы, но все равно должна следовать правилам головного офиса.

Сорокопут спикировал с ветки терновника на землю.

— Мария, они говорят, что у нас обязательно должна быть колонка с советами, – сказала она.

Я нахмурилась. О чем, собственно, речь?

— Как колонка советов о личной жизни, – сказала она. – Про любовь и все такое прочее. Мол, от этого вырастут продажи.

— Да. Возможно, – согласилась я.

И где тут плохие новости?

— У нас просто нет места. И средств, чтобы печатать четыре дополнительные полосы, если добавлять колонку. – Она сложила руки, как книгу. Я знала, как это работает. Четыре страницы печатают на одном большом листе. – Я попробовала переделать макет. Посмотреть, что можно выкинуть. Но выкидывать нечего. Совсем нечего.

Я поерзала на стуле. Сорокопут что-то поймал и взлетел обратно на ветку.