Книга Рецепты любви и убийства, страница 42 – Салли Эндрю

Джесси помогла мне открыть его. Села на подоконник, сняла черные сапоги и передала их мне, потом полезла внутрь.

— Оставлять следы нам ни к чему, – сказала она.

Я сняла фельтскуны и положила обе пары обуви рядом с большим цветочным горшком. Джесси открыла заднюю дверь. Подняла ленту, ограждающую место преступления, и я пролезла под ней. Мы стояли в носках и смотрели друг на друга. В темноте сверкнула белая полоска зубов – это Джесси улыбнулась.

— Дело сделано, танни М., – сказала она. – Мы в доме.

Завыл шакал. Безумный, дикий звук. В темных тенях я ответила Джесси улыбкой. Страха не было и в помине.

— Осторожно, – сказала Джесси. – Похоже, тут разбито стекло. Давай закроемся изнутри, потом включим фонари.

— Я не взяла с собой фонарь, – сказала я.

Джесси задернула шторы, я закрыла ставни. В доме стало совсем темно.

— Держите, – сказала Джесси, она включила один фонарь, а мне передала другой. – Налобный. Закрепите на голове ремешок. А это кнопка, чтобы сделать свет тусклее или ярче.

Она помогла мне надеть фонарь, и я оглядела большую комнату. Старый фермерский дом, больше моего, но по стилю похожий. Как и в моем доме, стену между гостиной и кухней снесли. В кухонной части был деревянный стол и небольшая кладовая, а в гостиной у стены стоял камин.

— Ой, – вскрикнула Джесси.

Я подумала, что она порезалась, но на самом деле ей причинило боль то, что она увидела на полу. Это была фотография Мартины, молодой и сияющей, в свадебном платье, и Дирка, не такого молодого, как она, но на злодея никак не похожего. Они улыбались нам, а вокруг лежали осколки стекла.

— Про эту фотографию мне говорила Анна, – сказала я.

Я высветила еще одну фотографию среди осколков стекла: двое мужчин в форме.

— Это Дирк, – пояснила я. Молодой, без бакенбардов. – А рядом, наверное, его отец.

На них была старая южноафриканская военная форма. Дирк улыбался, а у мужчины постарше тонкие губы были плотно поджаты.

— Папаша выглядит как отпетый негодяй, – сказала Джесси.

Мой муж отслужил в этой армии два года. Быть добренькими их не учили.

— Смотрите. – Джесси навела луч на темно-коричневое пятно на диване. – Кровь.

Я кивнула, стараясь не поддаваться грусти и просто быть следователем. Диван стоял недалеко от камина.

— Да, – согласилась я. Посветила на пол рядом с диваном. В луч света попал крошечный темный кружок. – Тут тоже капля крови.

Я обошла стекло, перешла в кухню и открыла холодильник. Чистые полки. Салат. Местный сыр. Соусы. Ничего особенного, но у меня проснулся аппетит. Пускать в ход бутерброды рановато. Сначала надо немного поработать.

— Оставайтесь здесь, а я проверю остальную часть дома, – сказала Джесси.

Я закрыла холодильник. Рядом с плитой – стойка со специями, расставленными в алфавитном порядке. В кладовой – полки с банками, жестянками и пакетами, также очень аккуратные и подписанные. Не по алфавиту, а по группам. Овощи, мясо, выпечка, рецепты. Еще на одной полке рядком, выстроившись по размеру, стояли кулинарные книги. Оказалось, у нее есть экземпляр «Готовим с удовольствием». У меня стоит точно такая же, но на африкаанс.

Я оглядела кладовую и кухню. На одной стороне раковины и по краям деревянного кухонного стола осталась мелкая черная пыль. Такую использует полиция для снятия отпечатков пальцев. Я сняла с головы фонарик и посветила им то с одного, то с другого угла, потом наклонилась ближе, вгляделась в эту пыль.