Книга Искусство французского убийства, страница 73 – Колин Глисон

— Колбаса кого угодно выманит из переулка, – усмехнулась я. – Вы случайно не были в среду вечером на Университетской улице? После полуночи? Ранним утром?

— Да, я… о! – Глаза Клариссы расширились. – О, да! Я слышала о страшном убийстве в доме мадам Чайлд. Женщину зарезали. Подумать только! Кто-то мог такое сотворить… затаиться в тени, а потом утащить человека в темноту и убить! На меня ведь тоже могли напасть! Я услышала об этом на следующее утро и подумала: merde^[50], это могла быть я.

— Похоже, Терезу убил ее знакомый, – возразила я. – Убийство было спланировано. То есть убийца напал не случайно.

— О, – выдохнула Кларисса, продолжая смотреть на меня широко распахнутыми глазами. – Наверное, это еще хуже.

Я кивнула.

— Да, я тоже так думаю. – Я поколебалась и продолжила: – Того, кто это сделал, могли видеть на Университетской улице в начале третьего ночи. Вы не были там в это время? Вы случайно не заметили что-нибудь… или кого-нибудь?

— О! – Порозовевшие от холода щеки Клариссы внезапно побледнели. – Что… вы хотите сказать, что я могла видеть убийцу?

— Если вы были там в то время и заметили кого-нибудь или что-нибудь, я уверена, полиции будет интересно это узнать, – твердо заявила я, делая все возможное, чтобы дистанцироваться от расследования. Я не имела никакого права в него вмешиваться, и мне не терпелось отдать сумочку Терезы инспектору Мервелю.

Глаза Клариссы стали еще шире, и теперь я видела белки ее глаз.

— Но я не хочу говорить с полицией, – пролепетала она и сделала шаг назад. – Я… я вообще не хочу с ними разговаривать.

— Так вы что-то видели? – настаивала я, не заботясь о том, почему она так противилась разговору с представителями власти. Это было не удивительно, учитывая тот факт, что Париж в течение четырех лет находился под авторитарным контролем немцев и значительная часть полиции с ними сотрудничала. Парижане привыкли, так сказать, не высовываться и не привлекать к себе внимания властей.

А еще я знала, что в Париже существует мощное движение Коммунистической партии, которая пользовалась этим настороженным отношением к правительству и авторитетам. В следующем году должны были состояться выборы, и до меня доходили тревожные слухи о том, что коммунисты могут победить или, по крайней мере, показать хорошие результаты.

Эти мысли заставили меня задуматься о том, был ли Мервель коллаборационистом, участником Сопротивления, или же он служил в FFI^[51] вместе с де Голлем и не был здесь во время оккупации. Я отогнала эту мысль. Какое мне до этого дело?

— Вы что-то видели? – повторила я свой вопрос.

— Я… не знаю, – пробормотала она. – Возможно… Дайте подумать… О, дайте мне вспомнить.

Я ее не торопила и терпеливо ждала, потихоньку направляя ее мысли в нужное русло.

— Может быть, вы слышали звон колоколов базилики Святой Клотильды, пока искали мадам Флуф?

— Ой. Да. Да, слышала… но в котором часу это было? – Между ее бровями пролегли морщинки, а губы напряженно сжались. Вдруг ее лицо расслабилось. – Да! Я услышала два удара колокола, когда проходила мимо Святой Клотильды. Звук был таким громким, глубоким и внезапным, что я вздрогнула. Я прошла мимо Бурбонского дворца, а через пару минут свернула на Университетскую улицу. Так что я и правда была там в начале третьего. В ее лице не осталось ни кровинки – не от холода, а от страшного осознания.