Книга Мемуары мавра, страница 148 – Лайла Лалами

— Я поеду с тобой, – сказала она.

Но уже к утру возникли осложнения. Каким-то образом вся деревня узнала о нашем намерении уйти, и наши последователи заявили, что хотят пойти с нами. Мы говорили с ними на их языке, уговаривая вернуться домой, потому что мы возвращаемся к своим. И некоторые так и поступили. Но большинство отказалось. Они настаивали на том, что должны следовать обычаю и сопровождать нас до следующего поселения. На площади, положив руки на оружие, за нами наблюдали солдаты Алькараса. Мы уступили, утешая себя тем, что, дойдя до лагеря Алькараса и увидев, то там никто не собирается вознаграждать их дарами и пирами, они сами разойдутся по домам. Это была ошибка, о которой нам – во всяком случае, мне – пришлось потом пожалеть.

Численность нашего отряда замедляла путешествие. Старикам и детям нужны были частые остановки на привал, а женщины рожали прямо в дороге, поэтому переход до лагеря кастильцев занял почти неделю. Многолюдье произвело впечатление на Алькараса, и он забрался на большой валун, чтобы окинуть взглядом большой лагерь, возникший вокруг его стоянки. Мужчины вкапывали шесты в мягкую землю, просили молотки, натягивали шкуры на каркасы своих хижин, смеялись за работой, одновременно, как это свойственно мужчинам по всему миру, поглядывая на соседей – кто управится первым. Женщины собирали хворост, наполняли кувшины водой из реки, мыли стариков, обделавшихся по дороге, мололи кукурузу на ужин, гладили пальцами десны малыша, у которого резались зубы, не сводя при этом взгляда еще с пары детишек. Дети копались в грязи, бегали наперегонки, купались в реке, обдавая друг друга брызгами, а потом бежали к матерям жаловаться друг на друга.

Наконец Алькарас слез с валуна, чтобы поприветствовать Дорантеса и Кастильо. Нагрудник, который он носил несколько дней назад, сменила простая белая рубашка, аккуратно заправленная в брюки, и в лучах послеполуденного солнца поблескивала пряжка ремня. Он спросил имена идальго, хотя и знал их, и вежливо кивнул, услышав ответы.

— Кабеса-де-Вака рассказывал мне, что с вами были сотни индейцев, – сказал он потом. – Но, должен признаться, я ему не верил. Теперь вижу, что ошибался, – он улыбнулся, посмотрел на лагерь за нашими спинами, потом снова обратил взгляд на Дорантеса и Кастильо. – Почему они следуют за вами?

— Но я уже объяснял, – ответил Кабеса-де-Вака. – Они считают нас врачами. Они…

— Я знаю, – перебил его Алькарас. – Но я хочу услышать это от ваших товарищей. Какой властью вы обладаете над индейцами? Почему от нас они убегают, а от вас – нет? Похоже, что они следуют за вами, словно… словно фанатики.

Кастильо открыл рот, чтобы ответить, но Дорантес придержал его за локоть.

— Любая власть, которую мы имеем над индейцами, дарована нам Господом, – осторожно произнес он. – Мы осеняем их крестным знамением и молимся об их здоровье. Мы делаем только это и ничего больше. Они следуют за нами по собственной воле, потому что мы не стремимся причинить им вред.

Алькарас мрачно посмотрел на Дорантеса, словно подозревая, что ответ был отрепетирован заранее и не содержал всей правды.

— Мы не рассчитывали задержаться в походе так долго, – поджав губы, сказал он. – Вчера у нас закончились сухари, а до Кульякана идти не меньше девяноста лиг.