Книга Мемуары мавра, страница 165 – Лайла Лалами

— Сеньоры, – объявил он. – Мы имеем честь приветствовать здесь выдающихся исследователей. Более того, город полон слухов о вашем удивительном путешествии. Возможно, вы даже слышали некоторые из них. Невозможно переоценить важность получения официального отчета о том, что произошло. Мои заместители соберут ваши показания в совместный отчет для его величества, чтобы он мог узнать о судьбе экспедиции Нарваэса. Надеюсь, что вы приложите все усилия, чтобы точно указать даты вашего путешествия и пройденные расстояния. Любые подробности, которые вы сможете дать о природе и климате пройденных вами земель, о характере и численности народов, населяющих их, об их языках и образе жизни, – все это окажет нам неоценимую помощь в умиротворении северных территорий.

Эти слова привлекли внимание Кабеса-де-Ваки.

— Вы планируете новую экспедицию? – спросил он.

— Не сейчас, – ответил вице-король. – Но процесс укрепления северных границ империи не прекращается никогда.

Судя по его тону, умиротворение индейцев было тяжким бременем, которое он давно уже решил нести с честью.

— К сожалению, нам приходится иметь дело с одним особенно сложным препятствием, – с легкой грустью добавил он, крутя между пальцами кубок с вином и склонив голову набок.

— Полагаю, мы уже знакомы с этим препятствием, – предположил Кабеса-де-Вака.

— Гусман своеобразен, не правда ли? – улыбнулся вице-король. – Вы знаете, что его провинция почти полностью лишилась индейского населения? Он разбрасывается лицензиями на отлов рабов с такой же легкостью, с какой пьяница разбрасывается цветами. Может быть, вы укажете это в своих показаниях для Его Величества? Вы ведь могли бы мимоходом упомянуть, что Нуньо де Гусман скверно управляет вверенными ему землями и индейцами, не так ли?

Предложение изменить свои показания застало Кабеса-де-Ваку врасплох, и он не знал, как ответить. Он уставился на фарфоровую тарелку, на которой на подушке из лавровых листьев сидела нетронутой маленькая птичка, украшенная жареным миндалем, поблескивавшим, словно золото. Подошел слуга, чтобы долить в его бокал вина, но Кабеса-де-Вака даже не поднял голову и никак не ответил.

Вице-король сел в кресло, вдруг осознав, что потребовал от казначея слишком многого.

— У нас еще будет время это обсудить, – мягко произнес он. – А пока вам нужно как следует отдохнуть. Сбор показаний может показаться несложным делом, но он занимает много времени и напрягает память до такой степени, что это может показаться утомительным. Но все же это важный этап, как мне, я надеюсь, удалось до вас донести.

Кабеса-де-Вака вилкой сгреб миндаль на одну сторону тарелки. Его молчание затянулось настолько, что стало уже неловким, поэтому пришлось вмешаться Дорантесу.

— А как долго мы будем давать показания?

— Это целиком зависит от вас, – ответил вице-король и посмотрел на Дорантеса с прищуром рыбака, разглядывающего приманку. – А почему вы спрашиваете?

— Дон Антонио, – взмолился Дорантес. – Мы так долго были оторваны от семей, что все хотим поскорее вернуться в Кастилию.

— Понимаю, – произнес вице-король. – Но составление отчета не займет много времени. Думаю, пару месяцев. До тех пор, разумеется, вы остаетесь моими гостями.

* * *

Что касается официальных показаний, то вице-король оказался прав: у его помощников ушло целых два месяца на то, чтобы получить полные отчеты от капитанов. Здание суда перестраивали, поэтому беседы проходили в простом кабинете при церкви, но, несмотря на обстановку, от моих спутников не требовали исповеди. От них требовалось подробно рассказать историю экспедиции. Рассказывая эту историю, мои спутники начали изменять более опасные ее детали. Все ошибочные решения они приписали Нарваэсу, упустили сведения о пытках и изнасилованиях, свидетелями которых стали, оправдали случаи кражи еды и припасов, ни словом не обмолвились о своих индейских женах и преувеличили страдания от рук индейцев, как и чувство облегчения от своего спасения. В этом сокращенном и подчищенном виде хроника экспедиции Нарваэса стала пригодна для представления королевскому двору, кардиналам и инквизиторам, губернаторам и чиновникам, семьям и друзьям, оставшимся в Кастилии.