Книга Мемуары мавра, страница 93 – Лайла Лалами

Нарваэс вышел из хижины, которую отвел ему для ночлега индейский вождь.

— Что случилось? – спросил он.

Индейцы тут же его заметили и начали кидать камни.

— К плотам! – заорал он.

Мы побежали обратно к берегу под градом камней. Наше внезапное возвращение встревожило тех, кто оставался на берегу, и они быстро организовали оборону, но мы были в скверном положении. Лошадей, которые дали нам такое преимущество в бою на Рио-Оскуро, больше не было, а пороха и пуль для остававшихся у нас пяти мушкетов было мало. Многие из нас были ранены: у Нарваэса была ссадина на лбу, Кабеса-де-Вака потирал ушибленный локоть, один из плотников сломал ногу, а я сам чувствовал, что на голове у меня наливается шишка. В довершение бед, несколько человек пропали, включая двоих людей Дорантеса. Индейцы возвращались в ту ночь дважды, бросая камни и пуская стрелы в нас, а мушкетеры и арбалетчики держали их на почтительном расстоянии, насколько могли. Всю ночь мы ждали отставших, но они не вернулись.

Мы были вынуждены выйти в море с первыми лучами солнца, работая веслами изо всех сил. Судьба пропавших товарищей, чувство вины за то, что мы их бросили, и мысль о возможной гибели на плотах угнетали нас, подталкивая к ссорам. Всем хотелось знать, почему Эчоган и его племя, которые поначалу были так щедры, так неожиданно и необъяснимо обратились против нас.

— Возможно, мы оскорбили их, – предположил отец Ансельмо.

— Чем, святой отец? – удивился Дорантес. – Мы даже не подходили к их храму.

— Разве мы им что-то сделали? – бурчал Руис. – Никто ничего не сделал. Просто таковы все язычники. Поглядите, что они со мной сделали, – он указал на впадину, темневшую на месте его левого глаза, умалчивая о том, какую роль он сам сыграл в этом происшествии.

Сейчас, вспоминая о тех событиях, немало поразмышляв о произошедшем и обретя возможность взглянуть на них со стороны, что возможно лишь по прошествии времени, я полагаю, что это племя рыбаков напало на нас, потому что их предупредили о нашей злобности. Должно быть, гости, которых мы видели на закате, рассказали им, что мы сделали на острове Сан-Мигель: о лодках, которые мы уничтожили, о сосудах, которые мы украли, о еде, которую забрали. Эта мысль может показаться странной, но она не более странна, чем мысль о том, что щедрые хозяева могут без причины напасть на гостей. Аллах, да прославится и возвысится имя Его, учит: Аллах не бывает несправедлив к человеку без причины – человек сам причиняет вред своей душе. Теперь мы вернулись в океан, носимые по ветру, словно листья, и не осмеливались высаживаться нигде, опасаясь новой встречи с индейцами.

* * *

Через два дня мы доплыли до устья огромной реки, больше которой я не видел в жизни. Ее течение было таким мощным, что мы смогли напиться водой прямо с плотов и наполнить все имевшиеся у нас сосуды. «Хвала Аллаху», – подумал я. Теперь порт был близко, а с ним – и наше спасение. Но некоторые из нас, возможно привыкнув к нашим несчастьям, настаивали, что эта река – не Рио-де-лас-Пальмас и что мы сбились с курса.

— Вы видите на берегу следы кастильского присутствия? – спрашивали они.

Но другие, и среди них был этот слуга Аллаха, настаивали, что был только один способ узнать, та ли это река: нужно подняться вверх по течению и поискать порт.