Книга Служить и защищать, страница 102 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Он подошел к дому и нажал на кнопку звонка. Потом постучал — похоже, что звонок тоже был электрический. Через полминуты дверь открылась, из-за нее выглянула та же самая блондинка, кивнула, и детектив вошел в дом.

Дверь закрылась за ним. Первая часть плана сработала, так что скоро вмешаться придется уже мне.

Ровно через десять минут я вышел из машины, поправил идиотскую бейсболку и направился к входной двери дома Митчелл. И нажал на звонок. Потом вспомнил, что он электрический, и не работает. Чертыхнулся, поняв, что повторил ошибку Марча, и просто постучал — как можно более громко и напористо, чтобы точно открыли. И чтобы сразу настроить женщину на нужный лад.

Примерно через полминуты дверь открылась, и на пороге появилась блондинка. Она все так же была в своем деловом костюме — наверное, переодеваться в темноте не решилась. Я вот тоже не любил, потому что-то футболку наизнанку надену, то трусы, то носки. Постоянно со мной такая ерунда случалась, еще с прошлой жизни.

— Слушаю, — нетерпеливо сказала она, окидывая меня быстрым взглядом.

— Добрый вечер, мэм, — начал я. — Скажите, вы верите в Господа нашего Иисуса Христа? — нет, идиотское начало. Интересно, а она реально еврейка, и именно поэтому мне Марч сунул эту бейсболку и брошюру? Внешне, кстати говоря, не похожа. Больше актрису из «Убить Билла» напоминает, но не Уму Турман, а ту психованную, одноглазую. — Вы когда-нибудь задумывались, что Мессия, прихода которого ждет наш народ, уже приходил две тысячи лет назад?

— Что, простите? — спросила она.

— «Он был изъязвлен за грехи наши и мучим за беззакония наши». Это написано за семьсот лет до Рождества Христова, задолго до распятия, и это точное описание страданий Иисуса из Назарета.

— Слушайте, мне сейчас не до того, — попыталась вставить она.

— Многие раввины до девятнадцатого века признавали, что это глава говорит именно о Мессии, — продолжил я, повысив голос. — И только потом, из-за полемики с христианами, некоторые стали трактовать этот отрывок, как описание страданий всего народа Израиля. Но текст сам по себе говорит о том, что это один человек. Там «он», а не мы, мэм.

Хорошо, что у меня была возможность ознакомиться с брошюрой, пока мы ждали Митчелл, я ее практически наизусть выучил. Сымпровизировать так я точно не смог бы.

— У меня вообще-то света дома нет, мне не до вас, — заметила она и попыталась захлопнуть дверь.

Я же просунул ногу между створкой и косяком. Удар оказался болезненным, но виду я не подал. Но при этом сделал максимально идиотское выражение лица, потому что именно идиотов считают безобидными.

— Тем более, мэм, — тут же подхватил я и понял, что на меня напало вдохновение. — Разве не в такие моменты, когда гаснет свет, мы особенно сильно нуждаемся в свете внутри нас? Разве это не тот самый момент, когда только Господь может помочь нам? Ибо сказано «пройдя через долину смертной тени, да не убоюсь я зла, ибо ты со мной».

— Я вообще не понимаю, о чем вы говорите! — она явно начинала злиться все сильнее и сильнее.

— Понимаю, это звучит неожиданно, — сказал я. — Но это нормально. Многие евреи, которые приняли Иисуса как Мессию, говорят, что они не перестали быть евреями, а наоборот, обрели полноту своей веры.

— Но…

— А вы знали, что даже само разрушение Второго Храма в семидесятом году было предсказано самим Иисусом за сорок лет до этого события? Он говорит своим ученикам, что не останется здесь камня на камне, и разве это не удивительное подтверждение…