Книга Служить и защищать, страница 120 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Отступив на пару шагов, я посмотрел, как это выглядело. Не слишком симпатично, но лучше, чем было, однозначно. Я встряхнул баллончик, убедившись, что внутри есть еще немного краски, после чего решил пройтись по особенно проржавевшим местам — порогам и бамперу. Подкрасил почти сквозные очаги коррозии. Конечно, по-хорошему перед этим надо было пройтись удалителем ржавчины, но я всерьез опасался, что если намазать им машину, то она попросту растворится. А на чем я тогда ездить буду?

Получилось тоже не особо хорошо, впрочем, для этой машины это не самое страшное несовершенство.

Потом я все отклеил, прилепил на место разбитого стекла новую прозрачную пленку и со спокойной душой отправился пить пиво и слушать новости.

А в новостях говорили о Европе. О том, что министры в ГДР уходят в отставку, а в Чехословакии зреет революция против коммунистического режима. И я вспомнил о том, что со дня на день рухнет Берлинская стена.

Мир менялся, но одновременно с этим все шло своим чередом. И это давало надежду на то, что рано или поздно я попаду в свое время и смогу спасти себя и семью.

Если, конечно, доживу.

А с учетом того, что завтра я поеду к Митчелл, чтобы заставить ее говорить про Гольдберга… Шансов на это у меня не так уж и много.

Проснулся я задолго до того, как зазвонил будильник. Вообще спал плохо, потому что мысль о предстоящем разговоре с Мичелл не давала мне расслабиться и заснуть. Снились кошмары какие-то, змеи, естественно — уж слишком долго я пересматривал фотографии перед сном. В общем, толком не поспал.

Да и покоя не давал тот факт, что-то, что мы собирались устроить, насквозь и целиком незаконно. Полностью. И уверения от Марча в том, что его наниматели меня прикроют, ничуть не успокаивали. Тем более, что он их назвать отказывался.

Полежал еще немного, глядя в потолок трейлера, потом все-то поднялся, вышел и выпустил Рэмбо из вольера. Схватил палку, которая лежала рядом, и принялся бросать.

Пес радостно носился за ней по утоптанной земле, а я бросал снова и снова. Возвращался он с довольной мордой. Я сперва думал, что игра с собакой хоть немного успокоит меня, но нет. Не успокоила.

Если меня посадят… Хотя мне ведь дадут право на один звонок, и позвоню я Саре, чтобы она забрала собаку к себе. Там, правда, арендодатель какой-то строгий, но ничего, наверное, разрешит подержать доброго питбуля у себя. Вопрос только в том, что с Владимиром будет, его взять точно не разрешат.

Потом бросил палку особенно далеко, и пока пес бежал, сходил в трейлер и вынес мешок с кормом. Насыпал псу полную миску, потом налил воды. Питбуль понял все правильно и сразу же бросился хрустеть кормом. Я же закрыл вольер.

Покормил и Владимира, а после этого отправился в трейлер. Поставил вариться кофе, сообразил кое-какие бутерброды из остатков грудинки, а сам принялся делать зарядку и разминаться.

Закончил все завтраком, хотя есть особо не хотелось, и даже спортивные упражнения не помогли. Кусок в горло не лез, если уж совсем честно, а в животе что-то неприятно ворочалось.

Умылся, побрился. Сходил под ледяной душ — бойлер испортился, и теперь толком воду не нагревал. Наверное, забилось что-то. Вот так вот, все ломается — и холодильник, и бойлер, и вообще.

Одевшись, взял из шкафа конверт с фотографиями и снова пересмотрел. Компромат, и мы на него очень сильно рассчитываем. Если не сработает, то все, беда. Но должно сработать. Потому что иначе все было зря.