Книга Служить и защищать, страница 67 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Молодой черный парень общался со мной «через губу». Подозреваю, что он и вызвал-то меня, только чтобы получить страховку. Он был одет в обычную футболку и шорты, но судя по тому, что его лицо казалось мне смутно знакомым, а под глазом у него красовался здоровенный бланш — встречались мы не так давно. Не исключаю, что это вообще я ему в суматохе глаз подбил — я чисто физически не мог запомнить в лицо всех, кого в той драке отоварил дубинкой.

Я усмехнулся. Интересно, что скажут его друзья в синем, если узнают, что он в полицию обратился? Это, вроде, не авторитетно совсем. Хотя черт их знает, как у них тут все устроено. Так что я решил не заморачиваться и просто оформил протокол, после чего двинулся дальше.

Через полчаса, в очередной раз за сегодняшний день проходя по Флоренс-авеню, я услышал вдалеке музыку. Громкую, басовитую, но звучащую плохо — проигрывали ее явно на какой-то очень дешевой и некачественной аудиотехнике.

Я пошел на звук, и чем ближе подходил, тем больше мне казалось, что играть такую музыку на улице незаконно. И если то, что это какой-то черный гангстерский рэп, еще было терпимо, то вот хрипящий нечеткий звук, в котором даже слова было тяжело разобрать — это определенно преступление против человечества. Ну, по крайней мере, против моего чувства прекрасного точно.

Я дошел до перекрестка с Норманди, свернул и сразу же увидел стоящий на парковке у магазинчика через дорогу красный кабриолет, из которого и доносились эти ужасные звуки. Формально та сторона улицы не относилась к моему району, но пройти мимо я уже не мог. Потому что узнал эту похабную ярко-красную покраску из баллончика — даже с пятнадцати метров ее было сложно с чем-то спутать. Да и сам «Кадиллак Эльдорадо» с помятым капотом не узнать было тяжело.

Я перешел улицу и подошел к машине. Внутри сидели мои старые знакомые и, закрыв глаза, отчаянно качали головами в такт долбящей на грани разрыва барабанных перепонок музыке. Водитель… Трэвис он или Деймон? Я не помнил. В общем, тот, что за рулем и с татуировками, еще и рукой махал, открывая рот. Видимо, подпевал. Хорошо, что из-за громкости музыки я хотя бы этого не слышал.

— Эй, — сказал я, подходя к водительской двери двери и пытаясь привлечь их внимание.

Ноль эмоций. Придурки все так же сидели с закрытыми глазами и качали головами — они меня не слышали за какофонией, которую изрыгали колонки на их ведре.

— Эй! — крикнул я громче. И снова никакой реакции.

Почувствовав раздражение и то, что от этого подобия музыки у меня начинает болеть голова, я просто толкнул водителя в плечо рукой. Он удивленно вытаращил глаза и посмотрел на меня чуть испуганно, как-то по-дурацки всплеснул руками, после чего наконец потянулся к магнитоле и выключил музыку.

— Эй, Трэв, ты чего? — обратился к нему пассажир, но повернув голову и увидев меня, тоже удивленно распахнул глаза. — Ой! Э… Здрасьте, детектив.

Я только кивнул им в знак приветствия и спросил:

— Вы обалдели, что ли? Что это за какофония? Вы же не в лесу, — а про себя подумал, что такой ужас даже в лесу слушать нельзя — птицы дохнуть будут. — Оштрафовать вас за чрезмерный уровень шума, что ли?

Они потупились, а водитель — как мы только что выяснили, Трэвис — проговорил:

— Извините, детектив, у нас просто сегодня праздник.